Чтение онлайн

Так и не дождавшись моей реакции, Ярослав продолжил:

— То есть, ты хочешь сказать, что это всё? Ты сейчас собираешь вещи и уходишь от меня?

— А ты чертовски догадлив! Чувствуешь запах свободы? Еще нет? Так вот знай, ты свободен! Свободен, слышишь? Скоро тебе пришлют повестку в суд, и всё что от тебя требуется — прийти в назначенный день и время — и поставить свою закорючку на бумажке. После чего ты получишь на руки письменное подтверждение о своей свободе. Так что можешь спокойно реализовывать по полной программе свою полигамную природу. Зачем тебе жить с «занудной толстухой» и прятаться от нее по углам с проститутками? Можешь теперь их собрать в одну кучу и ехать в закат! Делай, что хочешь! — в конце фразы я сорвалась на крик.

— Кир, не дури.

С каждой секундой я всё больше и больше зверела, перед глазами стояла красная пелена неподдельной ярости. Я уже его не слышала, и как заведенная пихала свои вещи в чемодан.

— Хватит! Остановись! — прокричал он, вырвал у меня из рук штаны, кинул их на кровать и схватил меня за плечи. — Пожалуйста, посмотри на меня.

Я перевела на него взгляд и уже не смогла сдержать слез, почувствовала, как побежали жгучие дорожки по щекам. Он вытер их большими пальцами и крепко обнял меня.

— Прости меня дурака. Я идиот. Прости меня, пожалуйста. Кира, прошу, не уходи от меня. Мы переживем это. Я обещаю, что это больше не повторится. Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы остыть, и я тебе его дам, сколько потребуется, только прошу, не руби с плеча. В жизни бывает всякое. — Он успокаивающе гладил меня по волосам и спине, крепко обнимая, и я ревела, уткнувшись в его плечо. А он всё продолжал и продолжал тихо говорить. — Я люблю только тебя, слышишь? И мне никто другой не нужен. Просто дай мне один единственный шанс всё исправить.

У меня перед глазами всплыл обрывок его разговора с Денисом, где он с кривой усмешкой говорил о том, что наобещает мне какой-нибудь чепухи. И меня это воспоминание резко отрезвило. Я отрицательно покачала головой и оттолкнула его от себя.

Вытерла предательские слезы и позорно хлюпнув носом сказала:

— Нет, Яр, ты не любишь меня. Если бы любил, то не искал бы приключений в чужой постели. Тебе со мной просто удобно. А я не хочу быть удобной. Я хочу быть любимой и единственной, так же, как ты был любимым и единственным для меня всё это время. Неужели я много хотела? Знаешь, что я чувствую после твоего предательства? Будто мне сломали руки. Со временем я прощу тебя за это, но вот только обнять тебя как раньше, вряд ли получится. Ты сказал, что не чувствуешь себя рядом со мной мужчиной, а я не чувствую себя рядом с тобой женщиной. Я не та, кто будет всё терпеть, глядя на чужие засосы на твоей шее и радоваться тому, что ты пришел ко мне, а не остался где-то там. Со мной так нельзя, Воронов. Я этого не заслуживаю.

Он отшатнулся назад, как от пощечины.

— Я всё понял, — сказал он, подняв руки в знак поражения, и быстро вышел из комнаты.

Конечно, ты понял, я же не слепая и не идиотка.

Как же больно и обидно.

На душе стало совсем тоскливо, но себя винить было не за что. Тяжело вздохнув, я принялась снова запихивать барахло в чемодан. Затем подправила макияж и запретила себе плакать у него на глазах. Через пятнадцать минут я вышла с чемоданом из комнаты и направилась в прихожую. Пора уходить отсюда, больше мне здесь делать нечего. Из кухни вышел Ярослав и окатил меня совершенно ледяным взглядом.

— Ты всё решила, да?

— Решила.

— Я вот всё никак понять не могу, что тебе не хватает? Денег, которые я тебе приношу? Подарков, которые я тебе дарю? Шубы, в которой ты ходишь? Машины, на которой ты ездишь? Поездок за границу? Чего?! Я же всё для тебя делал. Что тебя не устраивает? Я делал всё, чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась. И неужели я не заслуживаю одного крохотного шанса? — Двумя пальцами он показал, насколько крохотного шанса он от меня ждет.

В ход пошла тяжёлая артиллерия. Ну-ну.

— Дело не в деньгах, Ярослав. Тебе этого не понять.

— Да неужели? — Он надменно вскинул бровь. — Ну, хорошо, хочешь развестись — разводись. Попробуй найти себе кого-то лучше меня, только я сомневаюсь, что тебе это удастся. Таких, как я, очень мало, и тебе следовало бы за меня держаться руками и ногами.

— А таких, как я, вообще больше не осталось, и тебе следовало быть со мной настоящим мужиком, а не последним мудаком… Ты знаешь, лучше я буду одна, чем с таким, как ты. Говоришь, попробовать найти? А это мне сейчас зачем? Я пока не собираюсь искать тебе замену. Я не ты. Я не буду бросаться на первого встречного, чтобы кому-то что-то доказать, плевать я на всех хотела.

Я надела шубу и обулась. И тут я вспомнила, что не задала свой главный вопрос.

— Меня больше волнует другое. У нас остался открытым еще один важный момент, который необходимо урегулировать здесь и сейчас. Ипотека и эта квартира оформлены на меня, но я одна не осилю за нее платить.

— А я не собираюсь тебе покупать квартиру. По крайней мере, если ты не передумаешь разводиться. Тогда я все расходы снова возьму на себя.

— Тебе нужна эта квартира?

Он тяжело вздохнул, а потом ответил:

— Нам, Кир, эта квартира нужна нам.

— Нас больше нет, и тебе придется смириться с этой мыслью. Даю тебе две недели на принятие решения. У меня как у клиента банка, который должен выполнять свои обязательства по ипотечному договору, всего два варианта: либо ты даешь мне деньги на выкуп ипотеки у банка и оставляешь ее себе, либо я ее продаю, выплачиваю полностью ипотечный кредит, а оставшиеся деньги разделим пополам.

— А я смотрю, ты подготовилась…

— Ты забыл, где я работаю? Мне нужен будет твой ответ двадцать пятого февраля. Если ты выберешь второй вариант, тогда ты тоже здесь не задерживайся, собирай свои вещи и проваливай отсюда. И не забудь отдать ключи, лишние расходы на замену замков мне ни к чему. Раньше двадцать пятого февраля я не желаю тебя видеть, ну а мне пора. Кстати, Ирине Васильевне передавай привет. Счастливо оставаться.

— И тебе того же, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Меня сильно колотило. Он на самом деле не понимает, почему я за него великолепного не держусь? Какое раздутое самомнение. Сколько в нем важности! Самонадеянный, напыщенный индюк. Поверить не могу, что я оказалась еще и виноватой!

Я! Виноватой!

И хватает же наглости во всем обвинять меня! Ненавижу!

Я вышла из подъезда и осмотрелась по сторонам. На улице тьма-тьмущая, хоть глаз выколи. Когда же увеличится световой день? Сил моих больше нет! Я стремительно шла на освещенную стоянку по скрипучей снежной дорожке, которая хоть как-то позволяла ориентироваться в пространстве. Скрипя зубами от ярости, я беспощадно волочила за собой чёртов чемодан и при этом совершенно не ощущала ни мороза, ни вновь начавшейся метели. Я была слишком зла. Казалось, что еще секунда, и я взорвусь, как проснувшийся вулкан, извергая лаву и выбрасывая в воздух пепел.

Когда я дошла до машины, неожиданно вспыхнуло пламя на ручке чемодана, и у меня загорелась правая рука. Я откинула чемодан в сторону, и пламя резко перекинулось на левую руку. Обе кисти пылали факелом. В прямом смысле этого слова! Но при этом огонь меня не обжигал. В панике я замахала руками, пытаясь потушить пламя, но сделала еще хуже. Шокировано глядя на разгорающийся яркий огонь, который уже подпалил рукава от шубы, я быстро засунула руки в сугроб. Огонь с шипением потух, и я посмотрела на свои руки. Хорошо, что поставила машину под фонарным столбом. Здесь хоть что-то можно было разглядеть. Сделала глубокий вдох ледяного воздуха и выдох теплого пара, моментально осевшего на шарфе крохотными капельками.