Чтение онлайн

Вернемся снова к алгоритму. Итак, создано сенсорное пространство, далее, второй шаг — оно тестируется, т. е. проверяется максимальным количеством вариантов, какие нам доступны, насколько оно работает, так, чтобы можно было по каким-то независимым источникам получить ту же самую информацию. Обычно этот этап мы называем колибровкой.

А дальше уже — третий шаг — этому пространству можно задавать вопросы и, соответственно, получать какие-то ответы.

Весьма интересным, в свете темы нашей лекции, является такой вопрос: когда, в какой момент времени сенсорное пространство превращается в патогенную систему верований? В какой момент канал получения информации становится пространством для жизни, как бы переворачивается, переставая быть инструментом? Есть много каналов, которые являются вполне безопасными. Существуют, однако, и такие, которые весьма опасны для сознания и требуют тщательной психологической подготовки.

Теперь мне хотелось бы немного вернуться и рассмотреть, как же происходит процесс восприятия вообще? Как мы получаем информацию?

Здесь я рисую равносторонний треугольник и около трех его вершин я напишу три слова: слово вижу, слово верю, слово знаю. Эти три аспекта и задают плоскость нашего восприятия.

Что такое я вижу?

Вижу, в данном случае в широком смысле этого слова. Воспринимаю. Любое восприятие есть узнавание. Я не могу увидеть что-то такое, чего не было бы в моем описании мира. Я не могу в своей картине мира обнаружить что-либо такое, чего бы не было в моем описании. Под картиной мира я понимаю реальную картинку, которую я воспринимаю всеми каналами ощущений, многомерно. Т. о., вот здесь, где слово вижу — картина мира, реальность, данная мне в ощущениях. Вот здесь, под словом знаю — описание мира — весь комплекс известных мне законов, объектов, воззрений, оценок, установок, представлений и психологических комплексов. Наши знания на чем-то основаны, на чем-то базируются. Они основаны на вере во что-то. Чему-то в нашей жизни мы приписываем статус существования. А верим мы в то, что видим, т. е. вера опирается на данные ощущений. Итак круг замкнулся: мы видим то, что знаем, знаем то, во что верим, и верим в то, что видим.

Возьмем слово «доказать», «казать», «показывать». Доказывая, мы сводим к «очевидному», к тому, что мы видим, воспринимаем. Это является достаточным, чтобы быть принятым в качестве доказательства. Если чего-то нет в нашем описании, мы не сможем при всем желании это увидеть. Если я иду по улице и встречаю своего приятеля, с которым мы хорошо знакомы, я его узнаю, говорю: «Здравствуй, Вася». Если я этого человека не знаю, я пройду мимо. В моем описании мира его имени нет. И вот здесь хочется вспомнить Карлоса Кастанеду, которого все, наверное, читали. Там есть такой момент, когда Карлос спрашивает у дона Хуана: «Объясни, пожалуйста, что такое искусство воина? Ты все время говоришь, искусство воина, искусство воина»? Дон Хуан отвечает: «Очень просто. Искусство воина — это управляемая вера». Я, когда много лет назад читал эту книгу, это место как-то пропустил, а вот потом, постепенно смысл этого определения начал доходить. Что имел в виду дон Хуан, когда он так обозначил искусство воина. Там есть две вещи по поводу искусства воина — это управляемая вера, а другой момент — когда на вопрос: «что такое неуязвимый воин» Дон Хуан ответил «неуязвимый воин — это воин, которому нечего защищать, который ничего не защищает». И к этому второму моменту мы вернемся когда будем говорить о патогенных системах.

Как же происходит процесс восприятия?

Если мы внимательно присмотримся, то с удивлением обнаружим, что в каждый момент происходит Разрушение и Сотворение Мира. И в каждом объекте можно выделить аспект координации, точку координатора. Можно говорить о точке координатора объекта с точки зрения метода качественных структур.

Где эта точка находится?

Кому принадлежит точка координатора объекта?

Координатору.

Кто координатор, того и точка.

А координатор — я сам — человек, который смотрит на этот объект, тот, кто об этом объекте думает. Т. е. точка координатора принадлежит пространству сознания координатора, который выделяет этот объект из окружающего мира, как-то его называет. Именно поэтому можно сказать: «без субъекта нет объекта». Нет и не может быть. Если нет координатора, который набрасывает на мир некоторую координационную сетку, что собственно говоря и является его описанием мира, то нет, соответственно, и никаких точек координатора и нет никаких объектов.

Что отражается в зеркале, когда никого нет в комнате? Некому посмотреть в это зеркало. Хотя мы заходим в комнату и видим тот же шкаф, тот же стол, того же парня, который смотрится в зеркало. Все так. Но когда никого нет — нет координатора. Мир не нуждается в описаниях. Он и так гармоничен. В описаниях нуждаются люди, чтобы общаться. И, чтобы как-то адекватно общаться, они нуждаются в одинаковых описаниях. Если описания мира у нас разные, то мы никогда не сможем ни о чем договориться.

Я часто рассказываю об одном эксперименте, который был проведен приблизительно семнадцать лет назад. Эксперимент, после которого мое отношение к реальности сильно пошатнулось. Я был о ней лучшего мнения. Двух людей научили видеть ауру. Одному при этом объяснили, что синий цвет — это цвет защиты, а красный цвет — это цвет агрессии, а другому объяснили наоборот, что красный — цвет защиты, а синий — цвет агрессии. Остальные цвета имели одинаковые значения, а вот синий и красный — нет. Экспериментатор сел на стул и представил перед собой защиту, экран. Мы с этим на занятиях работали. Можно поставить перед собой экран, а иногда его можно даже увидеть. Многие из вас это видели или чувствовали. Люди, которые хорошо видят ауру, эти экраны видят.

Спрашивают у одного:

Что видишь?

Синий цвет.

Спрашивают другого:

Что видишь?

Красный цвет.

А он что делает?

Защищается.

У них была разная реальность. Они видели по-разному. Восприятие мира, картины мира у них были разные, а информацию они получили ту же. Если мы вдумаемся в сам смысл слова информация: «ин-форм» — то, что в форме, внутри формы, но формой не является. В данном случае не является цветом. Мы могли обозначить ее как-то по-другому — холодное, горячее, например. Допустим — холодное будет защита, а горячее будет агрессия, или еще как-нибудь. Или каким-то звучанием, знаком, или любым другим ощущением из колоссальной палитры имеющихся у нас ощущений. Описание мира и, соответственно, картина мира были бы разными, но информацию мы получили бы одну и ту же.

Сейчас существует то, что можно было бы условно назвать рынком духовности. На этом рынке можно найти самые разные описания мира, чего только нет. Берите почти любую книгу и вы можете прочитать, как мир устроен «на самом деле». И очень мало на этом рынке инструментов. Под инструментом — я здесь хочу это понятие как-то отделить — я понимаю описание мира, т. е. сенсорное пространство в сочетании с полной осознанностью того, как и для чего оно создано и как работает этот механизм восприятия. Здесь можно было бы предложить такую формулу.

Пространство + осознанность = инструмент

Инструмент — осознанность = патогенная система верований.

Сенсорное пространство становится патогенной системой с того момента, когда человек начинает в нем жить. Когда он абсолютизирует, жестко закрепляет плоскость своего восприятия, приписывая всем формам определенные значения. В патогенной системе каждая форма соответствует определенному смыслу. Сенсорное пространство становится жесткой системой верований, незыблемой и соответственно неуправляемой. В этой ситуации действует закон: «Практика — критерий истины». Потому, что нет никакой другой истины, кроме той, которая существует в данной плоскости. Просто ничего другого нет. Тогда человек, попадая в определенную систему, в этой системе начинает лечиться, получать информацию, обучаться, болеть, воевать, умирать, защищаться. Он начинает в ней жить.

Почему это случается? И в чем опасность?

Эти системы могут оказаться весьма мощными, эффективными. Кто-то что-то придумал, человек в это поверил, и это все начинает работать. Он начинает получать информацию извне, настраиваться на каких-то учителей с Сириуса или контачить с инопланетянами. Очень много есть контактов с летающими тарелками или еще с чем-то. Он реально слышит голоса. Я не отрицаю существования летающих тарелок, поймите меня правильно, но 99 % этих контактов — это патогенные системы.

Например, есть такое пространство «мир говорящий». Здесь в качестве информационного канала используется то, что иногда называется вторым вниманием, то есть структура, управляющая вниманием. При этом сознание начинает выделять из окружающего пространства, из фона, какие-то объекты, или действия, или события, или тексты, которые соответствуют ответу на ваш вопрос, являются решением вашей проблемы.

Что такое «мир говорящий»? Человек задает вопрос, заходит в троллейбус и вдруг ему отвечают. Посторонняя тетенька говорит что-то такое, и вдруг он слышит ответ на свой вопрос. Или я подхожу к телевизору, включаю, и вдруг — вот именно та информация, которая мне нужна. Попасться здесь очень легко. Если не помнить и не осознавать в каждый момент времени, что это всего лишь сенсорное пространство, и я всего лишь вывожу информацию на свои каналы ощущений. В данном случае это второе внимание. Я его отпустил. Это латихан второго внимания. Меня что-то подвело к тому, чтобы включить этот телевизор. Мое собственное, что-то изнутри обусловленное, а не извне. Ни одна травинка, ни один камушек, ни одна тетенька в троллейбусе не сдвинутся с места, чтобы подать вам знак или ответить на ваш вопрос. Они понятия не имеют о вашем существовании, но ваше внимание из окружающего пространства выделяет все, что вам нужно. Ворона каркнет три раза и, если у вас в системе обозначений это что-то значит, вы услышите эту ворону, увидите какой-то номер. Если нет — ваше сознание просто не выделит эти явления из пространства, Вы не обратите на них никакого внимания. Вот проезжает машина, какой-то номер. Для вас, в вашем описании мира это может что- то обозначать.