Храброе сердце Ирены Сендлер
Шрифт:
Последнее слово, как это часто бывает, осталось за Сабриной.
– Она делала свое дело. Не обращая внимания на фашистов. С какой же стати она должна обратить внимание на наше письмо? – сказала она.
На улице лило как из ведра. Это был один из тех апрельских ливней, после которых воздух наполняется густым, но приятным запахом перегноя и прерии за одну ночь покрываются зеленью. Сабрина забежала в школьный офис посмотреть почту. Секретарша вручила ей толстый конверт. Увидев обратный адрес – Варшава, Польша, – Сабрина завопила «ура!» и полетела в аудиторию 104.
Она потрясла в воздухе конвертом:
– Лиз! Польша! Ирена Сендлер!
Лиз выхватила из руки Сабрины тяжелый конверт и, перевернув, посмотрела на обратный адрес – Ирена Сендлерова.
– Боже мой! От нее! Поверить не могу! От нее!
Бережно держа обеими руками конверт и не отрывая взгляда от обратного адреса, она метнулась к двери.
– Надо найти Меган!..
Вскоре все девочки собрались в аудитории 104. Щеки Меган горели, как у вручную расписанной фарфоровой куклы.
Они снова уединились в звуконепроницаемой видеостудии.
– Ну, открывай же, Лиз! – взмолилась Меган. – Чего ты ждешь?
Лиз взяла ножницы и бережно, словно хирург во время операции, вскрыла конверт и вытащила из него написанное от руки письмо, какие-то документы, фото и разложила на столе. Приглядевшись к письму, она сначала нахмурилась, а потом расхохоталась.
Меган схватила письмо и сказала:
– О нет!
Через мгновение ее тоже разобрал смех, и она передала письмо Сабрине.
– На польском, – сказала Сабрина. – Ну, то есть я хочу сказать, что похоже на польский. Куча букв «z» и почти без гласных!..
Лиз взялась рассматривать фотографии и по одной передавать из Меган.
– Это, должно быть, она, только очень давно… может, во время войны. А какая красавица! Ей здесь лет не больше, чем нам с вами. А вот, смотри, она в форме медсестры. Это, наверно, тоже она, только, я так думаю, через много лет, разговаривает с детьми. А вот она уже старенькая. Мамочки, какая печальная!..
– А чего там еще есть, Лиз? – спросила Меган.
– Какое-то свидетельство на… ну, не на английском.
Лиз подошла к стеклянной стене студии и замахала руками Мистеру К. Когда тот вошел в студию, она вручила ему бумаги.
– Тут написано на иврите, а тут на французском, – сказал он. – Это документ из Яд Вашема. На французском, если я правильно понимаю, написано что-то вроде «Память – это секрет искупления», а потом
«Свидетельство Ирены Сендлер. Она рисковала своей жизнью ради спасения евреев во время Холокоста. В честь нее на Аллее Праведников 5 апреля 1983 года посажено дерево».
А следующая страничка тоже документ из Яд Вашема. Так… 19 октября 1965 года Ирене Сендлер присвоено звание Праведника Народов Мира. На медали девиз: «Спасающий одну жизнь, спасает всю Вселенную» [104] . А вот и на английском. Здесь говорится, что в 1985 году Ирена стала почетным гражданином Израиля «в знак уважения и признательности народа Израиля к тем Праведникам Народа Мира, которые своими благородными деяниями не давали угаснуть огню гуманизма в темную эру нацизма в Европе».
104
«Спасающий одну жизнь, спасает всю Вселенную» – перевод вычеканенной на медали фразы из Талмуда на иврите «коль хамекаем нефеш эхат кеилу каем олам мале», где последние слова «олам мале» могут означать и «Вселенная», и «весь мир», и «все человечество».
Меган с озадаченным видом вертела в руках документы:
– Ничего себе, столько наград и почестей от Израиля, а от Польши?
– Странно, – сказала Лиз. – Прошло уже 60 лет, а в Польше имя Ирены Сендлер – это, ну, как большой секрет.
– Да я думаю, там ее все знают, – сказала Сабрина.
– Мне кажется, это называется как-то по-другому, – сказала Меган, – а не большой секрет.
Лиз перевернула последний документ:
– На польском. Похоже на расписку.
Мистер К. сказал им, что недавно познакомился с польской студенткой и рассказал ей об Ирене Сендлер. По ее словам, в университете Канзаса учится еще один поляк. Он полистал свой ежедневник.
– Вот они. Анна Красинская и Кшиштоф Жысковский… – Он бросил взгляд на часы. – А пока, девочки, давайте-ка в класс.
Спустя две недели они получили переводы…
Уважаемые Мистер Конард, Сабрина, Меган и Лиз!
Я был очень рад узнать об Ирене Сендлер – героине Польши.
Почему я о ней ничего не знал?
ПИСЬМО:
Дорогие мои, любимые, близкие моему сердцу девочки!
Я была очень тронута вашим письмом. Больше всего мне интересно, что повлияло на выбор темы вашего проекта.
Мне хотелось бы также узнать, вы исключение или в вашей стране многие молодые люди интересуются трагедией Холокоста?
Я думаю, вы делаете большое дело, и о нем должно узнать как можно больше людей. Я с нетерпением жду возможности получить от вас вашу пьесу и прочитать ее.
Несмотря на то, что мировая история знает случаи жестокого притеснения евреев, ни одна другая страна не ставила себе задачей уничтожение целой нации.
По этой причине то, что вы делаете, имеет для всего мира огромное значение. Эти чудовищные злодеяния не должны повториться!
Мои родители учили меня, что, видя тонущего человека, ты обязан спасти его. Во время войны в роли тонущего оказался весь польский народ, трагичнее всего было положение евреев. Поэтому сердце велело мне помогать самым униженным.
Я не стала писать вам обо всем, что делала. Я посылаю вам несколько документов, описывающих мою деятельность.
Я говорила с несколькими людьми, которым удалось выжить во время Холокоста, потому что их спасла Жегота. Некоторые из них живут в Польше. Другие разъехались по всему миру. Как правило, они не хотят вспоминать об этих ужасах, даже думать о них… Что до меня, то достаточно будет сказать, что меня спасли из тюрьмы Павяк, когда я провела там 100 дней. Это было настоящее чудо.
Последние 10 лет я сильно болею. Мне 90 лет. Я почти не могу ходить. Многие из моих болезней стали результатом пережитого во время войны, заключения в гестапо. Я считаюсь ветераном войны.
Я живу с невесткой и внучкой, дочь живет неподалеку. К сожалению, остальные мои близкие уже ушли из жизни.
Присланные вами на почтовые расходы $3 я пожертвовала организации, помогающей детям из бедных семей (расписка прилагается). Вам не нужно присылать мне деньги, потому что я получаю пособие. У меня всегда найдутся деньги на общение с друзьями.
Посылаю вам свои наилучшие пожелания, самые сердечные приветы вашим родителям и глубочайшую благодарность профессору Норману Конарду за поддержку и помощь, которую он оказывает вам в ваших начинаниях.
ФОТОГРАФИИ
Фотография 1: Госпиталь Варшавского восстания. «Дочь полка» Иренка, сестра писателя Богдана Войдовского.
Фотография 2: Ирена Сендлерова выступает перед школьниками в Израиле.
Фотография 3: Я с Вандой Роттенберг, представительницей партии Поалей Цион.
Фотография 4: Ирена Сендлерова в августе 1999 г.
ДОКУМЕНТЫ
Диплом Праведника Народов Мира.
Свидетельство о посадке памятного дерева на Аллее Праведников.
Почетная грамота Ирене Сендлеровой от жителей Монтвилля, штат Нью-Джерси.
Свидетельство о присвоении звания Почетного Гражданина Израиля.
Расписка в получении $3 от Комитета Друзей Детей, которой подтверждается факт передачи пани Иреной Сендлер нашему учреждению денег в сумме $3 (три доллара США) на благотворительные цели.
– Странно, – сказала Меган. – Она первым делом спрашивает, интересуются ли другие молодые люди в Америке тем, что происходило во время Холокоста? Я хочу сказать, есть же тысячи книг, сайтов в Интернете, спектаклей, фильмов. Может, в Польше все совсем не так?
Меган положила рядом две фотографии. На одной из них была молодая, темноволосая красавица Ирена с целеустремленным взглядом в форме сестры милосердия, в которой она ездила в гетто, а на другой – седая старушка с черной ленточкой на голове. Меган переводила взгляд с одной карточки на другую. Удивительно: один и тот же человек! Как воспринимает жизнь каждая из этих двух Ирен? Какой была жизнь в промежутке между этими фото?