Чтение онлайн

Так как немцы на этом направлении поспешно отводили свои войска, а вернее, без серьезного сопротивления отступали, потребовались высокие темпы нашего продвижения вперед. Ведь не все время будет вот так откатываться враг, где-то он попытается дать бой, и нужно оставить ему на подготовку к обороне как можно меньше времени. Остановки на отдых были короткими. Даже пополнение наш полк получал на марше.

Настроение у людей приподнятое: только что освободили Ригу, а теперь идем к побережью - жаркую баньку немцам задать по осени! В колоннах песни, шутки, смех. Новичкам, возможно, показалось, что воевать куда полегче и повеселее, чем готовиться к этому в тылу. Но еще выпадет тягот, крови, смертей и на их долю.

На железнодорожных станциях, захватываемых нами с ходу, теснились эшелоны с награбленным имуществом. Гитлеровцы отнимали у жителей все подряд: одежду, мебель, музыкальные инструменты, детские игрушки. Несколько платформ оказались наполненными… землей. Это тоже нас не особенно удивило. В данном случае вызывало недоумение лишь то, что плодородный слой грунта фашисты сдирали не только на Украине, а и здесь, в Прибалтике, где он сам по себе отнюдь не богат.

В составах тускло поблескивали округлыми боками цистерны. От некоторых несло спиртом, от иных пахло хорошим вином. Будь неладны те цистерны - немало потребовали они усилий от командиров и политработников, решительно пресекавших попытки распить спиртное! Причем к дармовой выпивке больше тянулись не бывалые фронтовики, а новички из пополнения.

–  Прогулка по курортным местам скоро кончится… - сказал майор Бушмакин, мрачновато посматривая на карту. Черкнул ногтем вдоль извилистой голубой линии, пояснив: - Вот тут.

–  Ты, Гриша, как факир, умеешь разгадывать мысли других, - заметил я: сам ведь только что подумал, что на реке Лиелупе предстоит драться.

Тоненькая линия Лиелупе на карте выглядела неширокой рекой и на местности, когда мы к ней подошли. Но форсировать ее с ходу не удалось. Гитлеровцы постарались воспрепятствовать этому всеми силами, они уцепились за маленькую Лиелупе с такой же отчаянной решимостью, как, может быть, впоследствии за свою последнюю надежду - многоводный Одер.

На штатных надувных резиновых лодках и подручных средствах через реку переправилось несколько наших рот. Благодаря находчивости и умению артиллерийских расчетов удалось перебросить сорокапятки. Но тяжелые орудия и танки оставались пока что на восточном берегу, лишенные возможности поддержать передовые подразделения, которые завязали бой на отвоеванном у противника маленьком плацдарме.

Попытки саперов навести мост одна за другой срывались ударами вражеской артиллерии и авиации. Только встанут деревянные сваи и фермы над водой - сейчас же огромной силы артналет или нападение пикирующих бомбардировщиков. Взламывалась почти готовая переправа, гибли люди. Наши танки и орудия бездействовали, в то время как пехота на плацдарме истекала кровью, отбивая бесчисленные контратаки гитлеровцев. Так продолжалось уже двое суток, шли третьи…

Где следовало находиться и как руководить командованию полка в столь сложной, чреватой многими опасностями обстановке?

Вслед за передовыми ротами, за два-три часа преодолевшими водный рубеж и отбившими у врага узкую полоску земли, на противоположный берег переправились штаб, командир артгруппы, а с ними и я, разумеется. В острые моменты боя мы оказывали помощь комбатам, подчас в боевых порядках подразделений.

Задача состояла в том, чтобы при отсутствии мостовой переправы любыми способами нарастить силы на плацдарме, расширить его - иначе не удержаться.

Переправили приданную саперную роту. Мин взяли столько, сколько могли захватить с собой сами солдаты. Такого скудного запаса едва хватило на то, чтобы минировать лишь дороги.

Начали перетаскивать орудия, спаривая помостом резиновые лодки. Но такие «катамараны» оказались громоздкими и очень уязвимыми под огнем противника, ими трудно было управлять. Кто-то из командиров взводов - кажется, старшина И.Зимаков - додумался до иного способа переправы: орудие клали боком в одну резиновую лодку. Вода при этом почти достигала борта, но в тихую погоду плыть было можно. Лошадей пускали вплавь. Начальник артиллерии полка майор В.Стружанов позаботился о том, чтобы примеру Зимакова последовали другие расчеты. По реке поплыли лодки с положенными набок орудиями.

Так находчивость помогла решить нелегкую задачу. Да только ли в этот раз? А как переправляли орудие по дну реки! Хороший пловец преодолевает реку с концом троса. Там подпрягают к тросу лошадей и начинают протаскивать орудие под водой. Просто и толково! Кроме всего прочего еще и меньше вероятности поражения людей и техники огнем противника.

Или взять к примеру действовавшую тогда (тоже изобретенную нашими гвардейцами) «паромную переправу». Из подручных средств сооружали плот надежной плавучести. Через реку перетаскивали его на канате с помощью конной тяги. На западный берег транспортировали этим паромом боеприпасы, на восточный - раненных в бою гвардейцев.

Насколько же умен и находчив в боевых действиях наш офицер! Мне часто думается: в вышестоящих штабах да в академиях писались каноны тактики, и все же первое авторское право на тактику принадлежит младшему офицеру, командиру подразделения, творчески решающему задачу на поле боя.

Отважно, инициативно действовали подразделения полка, первыми преодолевшие Лиелупе. Но при всей их стойкости крайне трудно было защищать плацдарм без поддержки танков. А они все стояли на восточном берегу реки, вот уже третьи сутки, потому что саперам никак не удавалось довести полоску моста до противоположного берега. С благодарностью глядели мы в небо, посылая «воздушные» рукопожатия летчикам-штурмовикам, которые появлялись над полем боя на своих грозных крылатых машинах в самую тяжелую минуту и не раз спасали нас. Пехотинцы диву давались: и как они видят, что к чему, пролетая низко над землей с такой скоростью! Вот несется пара штурмовиков, вдруг резко подпрыгивает вверх и оттуда коротким пикированием, будто хищным клевком, убивает вражескую огневую точку. А то, глядишь, шестеркой прочешут «илы» по боевым порядкам противника, и его очередная атака тут же схлынет, как потерявшая прибойную силу волна.

Удерживать полоску берега тем не менее становилось все труднее. Без поддержки танков все больше выдыхалась пехота, увеличивались потери.

Сойдясь в наскоро отрытом укрытии, прижавшись плечом к плечу, мы, старшие офицеры, наблюдали за полем боя, и у каждого из нас, как говорится, сердце кровью обливалось.

–  Что предлагаете?
– спросил я, не отрывая глаз от бинокля.

–  Спасти положение можно только так: решительной атакой всех рот расширить плацдарм, - убежденно и четко, словно уставную фразу процитировал, ответил Григорий Бушмакин.

В том же духе высказался и майор Макаров:

–  Продвинемся мы вперед - переправятся к нам и танкисты. Надо расширять плацдарм…

Именно таких слов я и ждал от них: сам-то тоже пришел к выводу, что удержаться на западном берегу возможно только дальнейшим наступлением. Решение, значит, единственно правильное, но где взять силы для его осуществления? Вдохнуть надо новые силы в обескровленные роты. А как? Внушить людям ту же мысль: спасение - в атаке!

–  Идем в боевые порядки подразделений, - сказал я офицерам.
– Быстро готовим людей и - вперед!

Мы наметили план атаки, условились о взаимодействии при достижении и развитии успеха - в том, что он будет, никто не сомневался. Направились - где перебежками, где ползком - в подразделения.

Пришлось также ввести в бой последний наш резерв - роту автоматчиков.

Атака гвардейцев сразу обрела столь яростную силу, что гитлеровцы не выдержали и попятились. А стоило одному из наших подразделений вклиниться в глубину вражеских боевых порядков, смять фланг одного из батальонов, как сопротивление противника заметно ослабло.