Чтение онлайн

Короче, когда будешь проезжать через Палестину, обрати внимание на этого достойного правителя. Ведь возможный союз Парфии, Каппадокии, Иудеи и арабов может вообще лишить Рим его восточных провинций.

— Я понял, отец, — кивнул Германик. — Обещаю сделать все, что в моих силах. Но если возникнет непосредственная угроза войны, я могу рассчитывать получить должность главнокомандующего сирийской армией?

— Конечно, — расплылся в улыбке цезарь. — Ты и сейчас получишь чрезвычайные полномочия, и легионы проконсулов Малой Азии и Сирии будут, в сущности, в твоем прямом подчинении. Вот разве что египетский контингент я не могу отдать в твое распоряжение. Ты же знаешь закон, введенный Божественным Августом? Ни один сенатор или человек, занимающий государственную должность, не может самовольно посетить Египет. Но в случае необходимости я обещаю тебе, что силы префекта Александрии поддержат тебя, можешь не сомневаться.

Тиберий сделал паузу и глотнул из кубка. Судя по его напряженному лицу, цезаря одолевали какие-то мысли. Он бросил взгляд на Ливию и вздохнул. Но удалить из комнаты императрицу не было никакой возможности, а потому принцепс быстро сказал:

— И еще одно. Сейчас в Палестине находится мой легат Марк Светоний Паулин и его помощник Гай Валерий Сабин. Они выполняют одно мое поручение, связанное с... межнациональными конфликтами в Иудее. Прошу тебя, сынок, если вам доведется встретиться, окажи им всяческую поддержку. Ты же сам понимаешь, склоки между народами, входящими в Империю...

Он замялся. Ливия скептически скривила губы. Но Германик не заметил ничего этого.

— Хорошо отец, — ответил он. — Конечно. Тем более, что в моей свите будет человек — трибун Кассий Херея — который с удовольствием поможет Сабину. Они ведь друзья.

— Вот и отлично, — произнес цезарь, скривившись.

Он совсем не одобрял дружбу между своими подданными. Его больше устраивало, когда каждый шпионит за каждым и вовремя доносит, если вдруг что не так.

— Ну, тогда можешь считать, что предварительно мы все с тобой обсудили, — вновь заговорил Тиберий. — Дополнительные инструкции получишь перед отъездом. Людей, которые должны тебя сопровождать, ты естественно можешь подобрать сам, я вполне доверяю твоей мудрости. Правда, если ты не возражаешь, я бы хотел включить в их число двух-трех своих советников, весьма компетентных. Они могут оказать тебе большую помощь в решении восточных проблем.

Германик улыбнулся.

— Твоей мудрости, отец, я доверяю еще больше и уж конечно не стану возражать.

Тиберий облегченно вздохнул.

— Вот и отлично. И я, и твоя бабушка желаем тебе успеха в твоей сложной и важной миссии. Через несколько дней, когда моя галера уже будет готова принять тебя на борт, мы совершим жертвоприношение во всех основных римских храмах, чтобы обеспечить тебе покровительство наших бессмертных Богов. А потом можно и в путь.

— Спасибо за заботу, отец, — просто ответил Германик. — Мне очень приятно, что ты выказал мне столько доверия. Я обещаю, что полностью оправдаю его.

Он повернулся к Ливии.

— И тебе, бабушка, спасибо. Божественный Август часто повторял, что ты — его лучший помощник в государственных делах. Вижу, ты и достойного цезаря Тиберия не оставляешь на произвол судьбы.

Последние слова были сказаны с легкой иронией, за что благородный и честный Германик сразу же мысленно укорил себя. Он не имеет права так думать об императрице. По крайней мере, пока нет доказательств, что она использует свое положение в личных целях.

Тиберий встал.

— Что ж, сынок, — сказал он, — я не ошибся в тебе. Надеюсь, ты принесешь еще много пользы Империи. А теперь иди отдохни или развлекись. Ты ведь еще молод, а молодым не стоит думать только о делах.

— Интересы страны для меня превыше всего, — ответил Германик. — И я буду служить им до последнего вздоха.

Сказав это, он с достоинством поклонился, повернулся и вышел из комнаты. Тиберий и Ливия долго молча смотрели ему вслед, думая каждый о своем. Наконец шаги молодого полководца затихли в коридоре, и Цезарь повернулся к императрице.

— Ну, а теперь, матушка, — сказал он холодно, — мы можем обсудить и наши проблемы.

Ливия согласно кивнула.

На кушетке у стены чуть пошевелился астролог Фрасилл, все так же методично перебирая свои голубые бусинки на тонком шнурке.

В полдень вереница повозок, в первой из которых сидели Марк Светоний Паулин и Гай Валерий Сабин, остановилась на развилке в девяти милях от Антиохии. Широкая мощеная дорога вела прямо, в Апамею, а направо сворачивала ухабистая пыльная тропа.

— Куда ведет этот путь? — спросил легат у возницы, который выжидательно смотрел на него.

— Если проехать по ней миль шесть, то как раз попадешь на тракт до Лаодикеи, — ответил тот. — А дальше можно ехать вдоль побережья. Только если вам нужно в Палестину, то через Дамаск будет быстрее.

Паулин размышлял несколько секунд.

— Поворачивай, — наконец приказал он. — Поедем в Лаодикею.

Легат достал из-за пазухи свиток пергамента и развернул его. Сабин, взглянув через его плечо, увидел, что на коленях Светония разложена карта какой-то местности.

Заметив любопытство трибуна, Паулин ткнул пальцем в пергамент.

— Сейчас мы вот здесь, — пояснил он. — А должны быть вот тут как можно скорее. Но все же я полагаю, что лучше потерять пару дней, сделав крюк, чем потерять жизнь, рванувшись напрямик.

— Сейчас мы свернем вот сюда, — продолжал говорить он. — Лаодикея стоит на морском берегу и это двойная выгода — там мы можем, в зависимости от обстоятельств, выбрать либо водный путь, либо двигаться по суше через Триполис, Библос, Берит до Тира. А там уже недалеко до Кесарии, резиденции прокуратора Иудеи, и до Иерусалима, главного города Палестины. Надеюсь, что там мы будем в безопасности.

— Но почему мы должны кого-то опасаться на территории римской провинции? — удивленно спросил Сабин. — Мы, посланники цезаря Тиберия? Ты обещал объяснить мне, но сам только молчишь.

— Потерпи еще немного, — успокаивающе ответил Паулин. — Сначала я должен выбрать маршрут, правильный маршрут. Ведь не забывай — я отвечаю не только за успех нашего предприятия, но и за жизни моих спутников, в том числе и твою. Поверь, я очень не хочу, чтобы ты остался лежать на дороге с мечом в груди или сгнил в подземельях какой-нибудь крепости в безлюдной пустыне.

Сабин умолк и приказал себе набраться терпения. Конечно же, Паулин лучше него знает обстановку и если он ведет себя именно так, а не иначе, значит, на то есть веские причины.

Возница передовой повозки, тем временем, щелкнул бичом, мулы встряхнули мордами и свернули на проселочную дорогу. Остальная вереница потянулась за ними.

— Так мы, я надеюсь, собьем со следа погоню, — наклонившись к уху Сабина, шепнул легат. — Я, конечно, предпринял все меры предосторожности, но у меня нет уверенности, что кто-то из посвященных в мои дела не проболтается. Такая вероятность всегда существует.