Чтение онлайн

— Arma decretoria! — громко крикнул он в тишине амфитеатра. — Оружие острое!

Трибуны взорвались торжествующим ревом. Все формальности закончены. Сейчас начнется самое интересное.

Снова пронзительно взвыли трубы, и на арену выбежали десять гладиаторов в доспехах и с короткими мечами в руках. Это были так называемые андабаты. Спецификой боя с их участием являлось то, что шлемы этих людей не имели прорезей для глаз и драться приходилось в прямом смысле слова вслепую. Эта деталь имела свою прелесть, и публика охотно наблюдала за поединками андабатов, но более взыскательные зрители — а таких было немало на трибунах — не без оснований считали такие бои чем-то второразрядным, имеющим не много общего с подлинным искусством.

Одетые в длинные кольчуги на манер воинов Востока, андабаты остановились и принялись вертеть головами — слух теперь должен был заменить им зрение. Но жестокая публика часто специально поднимала невообразимый шум, чтобы сбить бойцов с толку, а то и вообще давала ложные подсказки.

Распорядитель громким голосом приказал начинать, трубы еще раз рявкнули и смолкли. Андабаты принялись бегать по арене, с силой размахивая своими короткими клинками. Зрители веселились от души.

Вот первые двое неожиданно столкнулись спинами и тут же отпрянули, словно вспугнутые коты.

— Эй, длинный, налево бей! — надрывались на трибунах.

Послушав совета, высокий гладиатор сделал выпад, но лезвие лишь рассекло воздух. А на его противника вдруг напоролся еще один боец. Тот был начеку и моментально нанес удар. Острие меча пронзило руку коренастого кривоного мужчины. Тот вскрикнул от боли и неожиданности. Первые на сегодня капли крови упали в песок.

— Попал! — взорвалась толпа. — Так его! Бей! Руби!

Но затем долгое время столкновений больше не происходило. Андабаты осторожно перемещались по арене, стараясь не рисковать понапрасну. Это разозлило публику.

— Трусы!

— А ну деритесь, лентяи!

— Эй, дайте-ка им огонька!

По краям арены стояли несколько работников амфитеатра, так называемые лорарии. Они держали в руках кожаные бичи и раскаленные металлические прутья. В их обязанности входило подгонять и подстегивать не особенно ретивых бойцов.

Распорядитель колебался, следует ли ему прибегнуть к их услугам, а тем временем с трибун неслось:

— Бабы трусливые!

— За что вам деньги платят?

— Беритесь за дело!

Наконец одному из андабатов надоели эти оскорбления — у гладиаторов ведь тоже была своя гордость. Он остановился и поднял вверх руки, прося тишины. Постепенно крики утихли.

— Я готов драться насмерть! — возвестил мужчина. — Кто хочет схватиться со мной?

После короткого раздумья еще один боец поднял вверх руку.

— Я!

Зрители оживились, это было уже интересно. Распорядитель был согласен с ними, а потому приказал убрать с арены восьмерых, не оправдавших доверия андабатов и оставить лишь двоих храбрецов. А трусам и лентяям всыпят хороших плетей после окончания представления.

Между тем двое, вызвавшихся биться насмерть, приблизились друг к другу, руководствуясь теперь уже правдивыми указаниями зрителей. Сойдясь вплотную, они протянули левые руки, крепко переплелись ладонями, чтобы не потерять противника во время боя, и замерли, ожидая сигнала. Распорядитель, довольный тем, что ситуация спасена и публика не будет крыть его с трибун за недосмотр, дал знак. Пропели трубы.

Андабаты, не расцепляя рук, принялись наносить друг другу быстрые, но по большей части неточные и беспорядочные удары. Мечи лязгали о кольчуги и шлемы, но на телах бойцов появилось лишь несколько неопасных царапин. Зрители громко подбадривали сражавшихся, но те и так себя не щадили. Лорарии с раскаленными прутами скучали у бортика.

Поединок продолжался уже несколько минут, но ни один из гладиаторов не нанес пока точного удара.

— Это уже становится однообразным, — недовольно сказал Друз, откинувшись на спинку кресла в цезарской ложе.

И андабаты словно услышали его. В следующую секунду они практически одновременно взмахнули своими острыми клинками и тут же лезвия нашли наконец своих жертв: один получил удар точно в горло, а у второго меч проскользнул каким-то чудом между плотными пластинками шлема и вонзился глубоко в глазницу.

Оба гладиатора рухнули на песок, забрызгивая арену кровью, но по-прежнему не разжимая рук.

Зрители взревели от восторга. Довольно редко случалось, чтобы двое участников поединка погибли одновременно. Это считалось хорошей приметой.

Тела андабатов между тем дернулись еще несколько раз и замерли. Распорядитель подошел ближе, осмотрел раны и кивнул лорариям. Те приблизились и коснулись по разу своими раскаленными прутами ноги и руки каждого из бойцов, проверяя, действительно ли те умерли.

Наконец распорядитель, удовлетворенный, выпрямился и обратился лицом к цезарской ложе.

— Periit! — возвестил он. — Погибли!

Амфитеатр ответил оглушительным ревом.

Друз улыбнулся, его настроение сразу улучшилось.

— Прикажи отложить для меня их мечи, — повернулся он к своему слуге, который неподвижно стоял у него за спиной. — Я хочу, чтобы из них сделали маленькие ножички, и подарю их моей любимой бабушке и почтенному отцу. На счастье.

Считалось, что оружие Погибшего гладиатора приносит удачу и лечит некоторые болезни.

— Благодарю, — буркнул Тиберий. — Я прекрасно обойдусь и без такого подарка.

Ливия промолчала.

Слуга бросился вниз по ступенькам, а Друз, нимало не смущенный столь холодной реакцией со стороны родственников, вновь откинулся на спинку кресла и прищурил свои зеленоватые глаза.

— Ну, что там будет дальше? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

А дальше была травля диких зверей. Сегодняшние игры проходили по полной программе, организаторы не хотели упустить ни одного номера, когда-либо исполненного в амфитеатре.

Трупы двух андабатов уволокли с арены через Либитинские ворота; несколько чернокожих мальчиков с граблями и метлами привели песок в порядок. На нем уже не было видно следов крови.

Снова лязгнули ворота, снова загудели трубы, что-то загрохотало под ареной — это рабы с помощью лебедок поднимали из подземелья клетки со зверями.

А другие принялись быстро, но без суеты, умело, устанавливать вокруг арены высокие решетки, которые должны были защитить зрителей, если бы вдруг обезумевшие от боли и страха животные захотели прорваться на трибуны. Бывало ведь уже и такое.

Сначала из ворот выбежали, громко стуча копытами, несколько крупных остророгих быков и принялись под крики зрителей кругами носиться по арене, фыркая и хлеща себя хвостами по бокам.

Вслед за ними появилось человек десять волосатых подвижных иберийцев с короткими копьями в руках. Началась травля. Иберийцы мастерски приводили животных в состояние полного бешенства, нанося несильные, но болезненные удары своим оружием; быки ревели и пытались поддеть на рога своих обидчиков, но те знали толк в этой забаве и ловко уворачивались от грозных острых наростов.