Чтение онлайн

Она видит, что он размяк. Согласен. Что та злость ушла «в песок», что он душевно проникся теми же эмоциями, что и она. И потому она чувствует, что не зря приходит в это здание каждый день. Вот такие маленькие кусочки школьного бытия, как награда.

Мама Дарьи Петровны проработала в школе учителем математики тридцать пять лет. Дома она делилась с дочерью маленькими секретами, которые можно постичь только практикой:

– Старайся не ставить двойки! Эта мера не принесёт пользы ни тебе, ни ученику. Всегда можно привлечь любого ученика к посильной для него задаче. Тем самым он не будет чувствовать свою никчемность на данном уроке, что очень важно, а, глядишь, войдёт во вкус и полюбит предмет. А это уже твоя победа!

– Если тебе задали вопрос, с ответом на который ты сама затрудняешься, пообещай в конце урока разобраться с ним, а тем временем переведи обсуждение на другую тему. Но, придя домой, первым делом найди ответ. И на другом уроке вернись к тому вопросу. Авторитет учителя нарабатывается и на таких «мелочах» в том числе.

И, наконец, школу можно сравнить с айсбергом. Почти все люди, придя домой после работы, забывают о ней, отдыхают душой и телом. А для учителя выходные дни, наоборот, самые насыщенные. То, что учитель выдаёт в школе, – это верхушка айсберга, а основную глыбу он готовит дома в виде написания конспектов, придумывания интересного построения урока, разработки внеклассного мероприятия, решения задач, оформления пособий и это до бесконечности. Эта подводная, никому невидимая внутренняя работа идёт ежеминутно, днём и ночью, и нет от неё ни отдыха, ни спокойствия, ни спасения.

Третьим – урок алгебры в седьмом классе. Программа седьмого класса особенная, она – самая восхитительная: алгебраические дроби, системы двух уравнений с двумя неизвестными, одночлены и многочлены, линейная функция и её график. Такие уроки – просто один сплошной восторг!

Но на перемене, проходя по коридору к своему кабинету, она краем глаза в приоткрытую дверь кабинета истории увидела, как две девчонки из седьмого класса, сцепившись за волосы, катаются по полу и пытаются ударить друг друга куда попало.

Снова сердце Дарьи Петровны подпрыгнуло, и она в доли секунды оказалась между ними:

– Юля, Лена, да вы что!

Девчонки поднялись, пряча красные лица и отряхивая юбки

– Стыдно! – с чувством отчеканила она. – Низко и недостойно! – и вышла.

В тот временной промежуток по школе, как заразная инфекция, прокатилась волна драк в седьмых классах, примитивных, несерьёзных, показушных, но всё-таки драк. На улице, в том месте, куда выходили окна спортивного зала, и где, поэтому, никто не мог видеть, собирались в круг ученики, а двое по центру мутузили друг друга. Эти, в центре, были не только мальчишки, но, как ни странно, и девчонки (а чем мы хуже! – как будто старались доказать они). А наблюдающие испытывали удовольствие, азарт, наслаждение. Это только лишний раз подтверждало установку, что человеку разумному не хватает двух вещей: хлеба и зрелищ и даже наоборот – зрелищ и хлеба.

Видимо, пришло такое время для этого возраста, когда волне нужно было нахлынуть, чтобы самоутверждаться, находить своё место в коллективе, понять, на что вообще способен. Но волна спала и такая именно больше никогда не возникала. Ей на смену неизбежно придёт что-то другое, а то, прошлое, станет воспоминанием и опытом.

Дарья Петровна считает, что, образно говоря, глаза учеников закрыты повязкой, и каждое новое впечатление или открытие в их жизни делает прореху в этой повязке. Свою миссию она видит в том, чтобы та повязка стала совсем рваная и отпала бы за ненадобностью, а взамен они бы увидели мир, в котором они уже умеют правильно жить.

За пятнадцать лет работы в школе она научилась менять голос с нежного грудного до крика. Правда, кричала она один раз, когда вдруг случайно из уст приличной и порядочной, как она думала, ученицы она услышала нецензурную брань. Тогда Дарья Петровна побледнела, как от удара, и сорвалась на крик: «Мерзавка! Ты просто мерзавка!» И девчонка не стала протестовать, а только опустила голову и покраснела.

Наконец, она ведёт урок алгебры в седьмом классе. Три ученика работают у доски по карточкам, остальные – решают номера из учебника. Тишина. Все сосредоточены. И вдруг в середине урока рывком открывается дверь, влетает неизвестная ей молодая женщина и, задыхаясь от возмущения, не обращая внимания на полный класс учеников, начинает кричать, обращаясь к ней:

– Ты знаешь, кто я такая! Да я тебя в порошок сотру! Как ты смеешь с моей дочерью так разговаривать!

Дарья Петровна совершенно не понимает, о чём идёт речь. Тридцать учеников – в шоке, не меньше, чем она. Все забыли, что они на уроке, затихли и превратились в слух и зрение.

– Какая неприятная ситуация, – думает она.

От этого в душе разливается горечь. Чувствовать себя без вины виноватой, оплёванной неизвестно зачем и неизвестно кем – это так унизительно! Особенно, когда отдаёшь всю энергию, заботу, тепло, а тебе – раз и пощёчину! Такая она – эта пороховая бочка.

В её голове пульсирует только одна мысль: «Ничего плохого я не могла сделать по определению. А посему, надо игнорировать эти крики и спокойно продолжать урок. Моего решения и моей реакции ждут тридцать человек».

А крики сплелись с угрозами в единый монолит и перешли в третью степень.

– Да у неё уже глаза сейчас выскочат из орбит, – как молния, проносится у учителя мысль, – и слюна выскакивает, как у бешеной собаки! Что же за ужас?!

Но она командует себе:

– Быстро взять ситуацию в свои руки!

И спокойно обращается к классу:

– Все слушаем, как Таня Петрова решила у доски свою задачу. Вот на этот момент, – показывает указкой, – обратите внимание…

Женщина, видя, что её никто уже не слушает, хлопнув дверью, убежала. Если бы осуществились все её угрозы, Дарья Петровна уже много раз была бы стёрта с лица земли.

– Уф, неужели это закончилось? – несмело подумала она.

Но оказалось, что до финала было ещё ой как далеко, потому что минуты через три таким же способом ворвалась директор Анна Семёновна и тоном, не терпящим возражения, вызвала её с урока.

– Директор поставила учебный процесс на второе место, а во главу угла – истерику до неприличия невоспитанной мамаши, – возмущена Дарья Петровна. – Уже это не делает ей чести. И потом, она своим приказным тоном унизила меня в глазах учеников.

– Что она тебе говорила? Повтори при директоре! – требует мать от дочери, которую тоже привели сюда. Благо, кабинеты соседние. Тогда Дарья Петровна увидела, что это Ксения, довольно хорошая ученица, немного самолюбивая и заносчивая, но, в общем и целом, – нормальная девочка.

– Она (это про Дарью Петровну) сказала, что я хожу по помойкам и собираю объедки. Ещё она сказала, что мы все в семье бедные и что у нас нет даже одежды.

Дарья Петровна не верит своим ушам, но их бред не прекращается. Тогда она резко встаёт:

– Я вам заявляю, что не имею ни малейшего понятия о том, что тут происходит, – она едва сдерживается, такое кого угодно выведет из себя, – к тому же у меня урок, который я не имею права прерывать, ибо моя цель, как учителя, в первую голову давать знания, а все разборки – потом.