Чтение онлайн

Тем временем немецкий храм Св. Петра благоукрашался, однако на это требовались большие средства. В записках И.Г. Георги сообщается о том, как проводился сбор пожертвований на церковные нужды. По словам немецкого автора, лютеранские приходы должны были «пещись о соблюдении церквей в хорошем состоянии и доставлении всех нужных к тому денег из складчин, которые около нового года во всяком приходе особливо собираемы бывают; из найма церковных домов и мест; из доходов погребальных и с кораблей, из коих каждый к иностранному какому купцу адресованной платит по 5 рублей и пр. Попечения же о экономических делах каждого прихода возлагаются на особое собрание, которое состоит из одного знатного покровителя церкви и нескольких старшин и настоятелей» [516] .

Императрица Анна Иоанновна подарила 1000 руб. на орган. Первый раз сведение об органе, предназначенное для широкой публики и потому отпечатанное в «Академических ведомостях», появилось в 1737 г. 29 ноября этого года происходила постановка нового большого органа в немецкой церкви Петра и Павла. Орган пожертвовал Миних, и об этом событии, имевшем значение для немецкой колонии Петербурга, оповестили и все население империи. Оповещение было сделано понятно почему: всевластный Бирон – лютеранин по вероисповеданию [517] . В первый раз на новом органе играли 27 декабря 1737 г. в присутствии великой княжны Елизаветы Петровны, герцога Брауншвейгского Антона-Ульриха, герцога Курляндского и других высших сановников.

В украшении Петрикирхе принимали участие многие зарубежные мастера и художники. Один из них – швейцарец из Санкт-Галлена Иоганн Гзелль (ум. в 1740 г.) [518] . Вот что сообщал директор отделения изящных искусств при Академии наук Якоб Штелин (1712–1785) об этом художнике. «Петр Великий взял его в Амстердаме на службу (1716 г.) и отправил его с семьей на русском купеческом корабле в Петербург… В большой лютеранской церкви в Петербурге еще можно видеть прекрасную алтарную картину („Преображение Христа“) и под ней ночной мотив – „Тайную Вечерю“, а вокруг алтаря на балюстраде хоров – четырех евангелистов и 12 апостолов, поясные портреты в натуральную величину, писанные с натуры» [519] . (В декабре 1940 г. из бывшей лютеранской церкви св. Петра на Невском проспекте в Государственный Эрмитаж поступили 13 полотен: изображения 12 поколенных фигур апостолов и евангелистов (103x83 см) и «Распятие», украшавшее церковь в течение столетия [520] .)

А теперь можно снова обратиться к записям Якоба Штелина. «В 1758 году была полностью отремонтирована главная евангелическо-лютеранская церковь Петра и Павла, – пишет немецкий автор. – Среди прочих внутренних украшений поставлены у алтаря несколько хороших скульптур. Вместо прежних вырезанных из досок и раскрашенных 4 евангелистов выполнены те же самые скульптуры хорошей работы в виде целых позолоченных статуй» [521] . Эти сведения Штелина полностью подтверждаются в «Инвентаре евангелическо-лютеранской новой церкви св. Петра» [522] .

В 1758 г., во время Семилетней войны между Россией и Пруссией (1755–1762 гг.), барон фон Корф назначен генерал-губернатором отошедшей к России Восточной Пруссии. Покидая Санкт-Петербург на годы, он сложил с себя патронат над общиной Св. Петра. Интересно, что община, по-видимому, с живейшим участием следила за ходом войны между Россией и Пруссией. Так, 25 января 1758 г. в Петрикирхе торжественным богослужением отпраздновали взятие русскими войсками Кенигсберга, точно так же в 1759 г. отметили победу русских над прусскими войсками под Франкфуртом-на-Одере, а в 1760 г. – взятие русскими Берлина. Это любопытный материал к изучению национального самосознания российских немцев. Но приведенные факты не покажутся удивительными, если вспомнить, что отнюдь не большинство немцев, живших в Санкт-Петербурге в середине XVIII в., происходило из Пруссии. Предки барона фон Корфа, например, веками жили в Лифляндии, а сам он родился уже русским подданным [523] .

Внутриполитическая ситуация в России во второй половине XVIII в. в отношении общины св. Петра оставалась весьма благоприятной. В 1762 г. к власти пришел император Петр III, сын дочери Петра I Анны и герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского. Выросший и воспитанный в протестантском Гольштейне, он во всех своих вкусах, привычках, идеалах был более немцем, чем русским. Естественно, что заботы и чаяния общины Св. Петра стали ему близки, и первое, что он сделал, – возвратил в Санкт-Петербург графа Миниха после 20-летней ссылки в Сибири. Миних снова взял на себя обязанности патрона общины и выполнял их почти до самой своей смерти в 1767 г.

Пришедшая на смену Петру III через несколько месяцев императрица Екатерина II (1762–1796 гг.), урожденная принцесса Ангальт-Цербстская, за более чем три десятилетия своего правления не раз выказывала совершенное понимание и всестороннюю поддержку в отношении лютеран. Многие тысячи немцев-колонистов, которых своим манифестом от 22 июля 1763 г. Екатерина II пригласила в Россию, значительно умножили число ее протестантских подданных [524] .

С воцарением на российском престоле принцессы Ангальт-Цербстской немецкое влияние в Петербурге с каждым годом становилось все сильнее. Известный путешественник Джакомо Казанова, гостивший в Петербурге в 1764–1765 гг., свидетельствует: «Я обнаружил, что в Петербурге все, кроме простонародья, говорят на немецком языке, который я с трудом понимал, но мог изъясняться, подобно тому, как сейчас» [525] .

В начале 1760-х гг. известный немецкий историк Август Людвиг Шлецер, трудившийся в Петербургской Академии наук над древнерусскими летописями (1761–1765 гг.), составил характерную зарисовку этого времени. «Общественное богослужение (в Петербурге. – а. А.) совершается теперь на 14 языках, – отмечал он в своих записках. – Постоянный наплыв пришельцев, большей частью немцев, из которых, может быть, половина прибита к берегам России несчастьями, приключениями и смелыми затеями. В то время впускали всех, кто только предъявлял вид о здоровье от самого незначительного городишки; никого не спрашивали: какого ты вероисповедания? да едва ли спрашивали: какой ты нации? (только евреям и иезуитам запрещен был въезд указом Петра I); но впоследствии стали спрашивать: в чем ты нам можешь пригодиться?» [526] .

Такова была общая атмосфера, царившая в граде Петровом во второй половине ХVIII в. Продолжая свой рассказ о Петербурге, Август Людвиг Шлецер «переходит на личности»: «Вот идет немец, некогда кандидат на святую проповедническую должность, возвратившийся из Ост-Индии, где он, как можно заметить, в продолжение 7 лет пробивался в должности матроса; там стоит пожилой пастор из Пруссии, который предпринял путешествие сюда, чтобы уклониться от объявленной ему (неизвестно, почему) отставки; и т. д.» [527] .

Вступив на российский престол, Екатерина II оказывала благоволение лютеранской церкви Св. Петра. Она подарила этой церкви 3000 руб.; великий князь Павел Петрович – 1000 руб. Церковь Св. Петра всегда была самой богатой из всех лютеранских храмов в Петербурге.

Украшения для храма поступали и из немецких земель. 14 апреля 1764 г. в Штутгарте умер Иоганн Кристоф Гроот, придворный живописец и смотритель городской галереи [528] . Его сын – Иоганн Фридрих Гроот – к этому времени состоял на русской службе и, как его отец, трудился «по художественной части». В том же 1764 г., как сообщал Якоб Штелин, «придворный живописец г-н Гроот получил из наследства своего покойного отца из Штутгарта… длинную и узкую картину на дереве Альбрехта Дюрера, представляющую Христа после Его Воскресения с 11 учениками, и подарил ее лютеранской церкви св. Петра, где она помещена над алтарными картинами» [529] .

В 1761 г. руководство школой при Петрикирхе поручили пастору А.Ф. Бюшингу, который преобразовал ее в соответствии с требованиями своего времени. Известный немецкий ученый, энциклопедист Антон Фридрих Бюшинг (Busching) родился в 1724 г. в местечке Штатгагене, в Шаумбург-Липпе. В 1744 г. поступил в университет Галле на богословский факультет. По окончании курса в университете в 1748 г. принял предложение датского тайного советника графа Линара стать воспитателем его старшего сына. В 1749 г. граф Линар отправился в качестве посла в Петербург; вместе с ним в Россию поехал и Бюшинг, уже будучи в сане пастора. Это был первый визит Бюшинга в Россию, после чего он вскоре вернулся на родину [530] .