Чтение онлайн

И он был вдвойне вознагражден. Он чувствовал, что каждый его толчок доставляет ей удовольствие. Он чувствовал, что оно усиливается и становится чем-то большим, чем просто удовольствие, и наконец с удивлением понял, что она пробудилась к страсти и сможет достичь вершины, если он даст ей время. И он дал ей его, двигаясь сильно и мерно, пока не ощутил, что ее разрядка близка, и неподвижно замер глубоко в ней. Он почувствовал, что сейчас она закричит, и ртом поглотил ее крик. Крик своей женщины, достигшей вершины телесного наслаждения.

Он вовсе не стремился получить наслаждение. Он старался только для нее. Но в тот же миг, когда поймал ртом ее крик, он испытал собственную мощную разрядку и излился глубоко в нее, мучительно выдохнув стон в ее рот. Пока затихали отголоски страсти и они вместе медленно погружались в безмятежный сон, он понял, что подарок, который они дали другу, исходит не только от них самих, но, каким-то образом, от чего-то или кого-то извне. От всего дома, от всего их окружающего. От духа Рождества. От тех двух, которые нашли их в метели, спасли и привели в это пристанище.

Если бы он мог ясно мыслить и был бы в состоянии повернуть голову, то, возможно, увидел бы их, стоявших по обе стороны кровати, и сиявших так же, как днем ранее они ослепительно сияли сквозь пелену снега.

Но не как люди. Как…

Но тут он из экстаза провалился в глубокий сладкий сон.

– Эллиот? – Она проложила по его груди цепочку поцелуев. После страстных занятий любовью его кожа была теплой и влажной от пота. Они крепко спали всю ночь, но рано утром вместе проснулись, вновь горя желанием.

– М-м?

Губами она почувствовала, как от глубокого вдоха поднялась его грудь. Потом он медленно выдохнул, лениво и удовлетворенно.

– Эллиот, это же утро Рождества.

– М-м, – снова сонно пробормотал он. – Счастливого Рождества, любимая.

– А у нас нет подарков.

– Тот, которым ты только что меня одарила, был воистину бесценным, – усмехнувшись, ответил он. – Я не могу представить ничего дороже, разве что ты снова сделаешь его завтра ночью. И будешь так же одаривать меня каждую следующую ночь. Или я подумал о сегодняшнем вечере?

– Меня этот подарок тоже устраивает, – сказала она. – Если бы я знала, чем одарит меня это Рождество, возможно, мне бы хватило безрассудства бросить все, чтобы его получить.

Посмеиваясь, он обнял ее еще крепче.

– Но я о другом. Я подумала о миссис Паркс и Джосе. Нам нечего им подарить, Эллиот. А Джос – ребенок . Он должен получить подарки. Как ты думаешь, его бабушка что-нибудь ему приготовила?

Теперь она полностью завладела его вниманием. Видно было, что он прогнал остатки сна.

– Странно,- сказал он. – Он выглядит таким веселым и довольным парнишкой, что мне это и в голову не приходило. Ему не может быть больше восьми. Когда мне было восемь, я был уверен, что Рождество существует только для того, чтобы я получал подарки.

– У меня есть деньги, – грустно сказала она. – Но для ребенка деньги – такой скучный подарок.

– А у тебя с собой есть что-нибудь, что можно было бы подарить госпоже Паркс?

Джун немного подумала. У нее не было с собой даже смены одежды.

– Кошелек для денег. Он из шелка, и только в прошлом месяце я сама придумала рисунок и вышила его. Он совсем новый.

– Тебе не трудно будет с ним расстаться?

– Конечно, нет. О, и еще, ведь это будет не просто вещь. Это будет что-что личное. Что-что, что я сделала своими руками, и что будет напоминать ей обо мне.

Он нашел ее рот своим и нежно поцеловал.

– Да, любовь моя. Итак, одна проблема решена.

– Но как быть с Джосом? – опять помрачнела Джун.

– Подожди минутку, – попросил он и она притихла. У нее не было ничего, что можно было подарить мальчику. Гребень? Маленький флакончик духов? Какие-то драгоценности? Все это совсем не то.

– У меня есть складной нож, – вдруг осенило его. – Его подарил мне отец, когда я был парнишкой, и с тех пор он почти всегда со мной. Вчера, когда Джос пробовал им вырезать, он выглядел таким счастливым.

– Он всегда выглядит счастливым, – улыбнулась Джун. – Ты когда-нибудь видел такие огненно-рыжие волосы, Эллиот, или такие яркие веснушки? Он – такой лапочка. Если бы он был моим…

Он снова поцеловал ее.

– Но не опасен ли такой подарок? – с тревогой спросила она.

– Мне было девять, когда отец дал мне этот ножик. Он доверял моему здравому смыслу и чувству ответственности. А я не сомневаюсь, что могу доверять Джосу.

– Безусловно, ты полностью прав. Думаю, Эллиот, что он ему понравится, особенно, если ты расскажешь, как дорог тебе этот нож. Я думаю, что для Джоса ты герой. Он не может отвести от тебя глаз, и личико такое счастливое.

– То же самое можно сказать о тебе и миссис Паркс. Полагаю, Джун, ты кажешься ей кем-то вроде дочери. Интересно, чья она мать – отца или матери Джоса? Ни бабушка, ни внук об этом не рассказывали.

– Нет.

Они помолчали. И когда Джун уже почти засыпала, он вдруг убрал свою руку из-под ее головы, повернулся и сел на край кровати.

– Я кое-что придумал, но мне нужно время. Думаю, сейчас еще совсем рано. У меня есть несколько часов до того, как Джос проснется. Пойду-ка я в сарай, Джун. Я видел там инструменты. Если вдруг он встанет до того, как я закончу, постарайся не пускать его туда. Ты задержишь его, любимая?

– Что ты хочешь сделать? – Джун огорчило, что покинув ее, он лишил ее своего тепла.

Но он только наклонился к ней и снова нежно поцеловал. В темноте спальни она все же смогла увидеть его усмешку.

– Секрет. Кое-что для Джоса. Лучшие подарки – это всегда те, о которых не знает никто, кроме дарящего. Поспи еще.

– Эллиот, – позвала она, когда он оделся в темноте и уже подошел к дверям спальни, собираясь выйти из дома.

Он остановился и оглянулся на нее.