Чтение онлайн

— Слушайте, «команчи», не путайтесь под ногами, — сказал ОСВ по обычному каналу.

— Pela las nalgas, [734] — отозвался один из гватемальских вертолетов.

— No les hables, — раздался голос гватемальского диспетчера. «Не разговаривайте с ними».

— Vete, — огрызнулся ОСВ. — Убирайтесь. Вы, ребята, из другой весовой категории.

— Mejor andate a la mierda!.. [735]

— У нас тут есть для вас одна херовина, — пугнул их ОСВ. — Отвяжитесь. Даю вам последний шанс. — Он отключился и перешел на интерком: — Ладно, ребята, слушайте меня. На тот случай, если…

Раздался высокий писк — сигнал тревоги, означающий, что нас собираются атаковать.

Вот бля, подумал я.

— Вот бля, — сказал пилот.

— Аве Мария, пуск!!! — крикнул ОСВ. — Сучий потрох! Не волнуйтесь, это рабочая ситуация, мы к ней готовы…

— Попробуй пятьдесят пять, — произнес голос с базы. — Четыре на шесть сорок две сотых.

Розовая вспышка осветила кабину — вражеский прицельный лазер нашел нас. Я проглотил комок блевотины, подступившей к горлу.

— Мы в жопе, — неслышно пробормотал я в свой шлем, — не могу поверить, что меня уболтали на это, не могу поверить, не могу поверить, не могу поверить. — И нервно потер бедро.

— Понял тебя, — ответил пилот. — Делаем девяносто пять понизу.

— Минимальный радиус должен быть один восемьдесят.

— Делаю один девяносто. — Красная точка опасности появилась на моем экране, а потом застыла — видать, нам кранты. Mierdita!!!

— Понял. Отсчет от десяти.

— Внимание.

Пилот одновременно изменил положение кабины и поворотного ротора и резко взял обратный курс. Кошмар, подумал я, голова сейчас оторвется от шеи. Внезапно турбины сбросили мощность, несущий винт застопорило, и неожиданно в салоне воцарилась сверхъестественная тишина. Мы рухнули вниз, меня охватил липкий страх, внутри все взорвалось. О господи, я падаю, падаю! «Ничего, — вопил я, не открывая рта, — вокруг еще до черта воздуха, и он неплохо нас держит!» Мы опять оказались под тучей, и в одной миле к востоку мигнул красный свет маяка в Пунта-де-Аматикве. Мы летели над заливом в северо-восточном направлении.

— Отлично, сближение продолжается, — сообщил ОСВ. — Девяносто. Восемьдесят пять.

— Так, делаем Ю-сорок девять, — сказал пилот. — Внимание.

Наши двигатели снова замедлили ход и, показалось мне, почти остановились.

С левого борта на ракете МД-4 включился двигатель, подражая тепловому выбросу аппарата. Самолет стал падать. На высоте около двух тысяч футов пилот снова запустил роторы, но гиппо по-прежнему неудержимо несся к пенной стрелке полуострова — плотные нижние слои атмосферы должны были снизить вероятность поражения ракетами «воздух — воздух». Мы будто погружались в арахисовое масло без вяжущих добавок. На карте ракета висела рядом с неподвижной точкой — нашим самолетом — в середине экрана, то подкрадываясь потихоньку, то отступая назад. Когда до воды оставалось меньше двадцати футов, пилот вывел нас вверх по такой ровной параболе, что я чуть не вывернулся наизнанку. Мои яйца потащило куда-то в желудок, а потом по пищеварительному тракту в рот, но я успел проглотить их по отдельности, прежде чем они вывалились наружу. Клянусь, все так и было, и я явственно ощущал, что левое чуть больше правого. Внизу раздалось шипение, словно сработал клапан сброса на гигантской кофеварке, — красная точка пронеслась мимо нас, следуя к болоту. Я не видел удара, но ракета, вероятно, поразила цель всего в сотне футов перед нами — чуть ближе к заливу. По кабине прошла ударная волна, раздался треск — тук-тук-тук, — это композитный корпус гиппо расширился от жара. Стеклянное окно в брюхе самолета под воздействием давления подалось внутрь, а потом, покрывшись трещинами, вернулось в исходное положение. Галька застучала по нашему покрытому кевларом шасси, нас подбросило, а потом все вернулось в норму. Я переключился на хвостовую камеру. Увидел я только чаек в небе и каплевидный выброс пара размером с десятиэтажную порцию растворимого картофельного пюре. По какой-то причине у меня из головы не выходили мертвые рыбы-попугаи. Гиппо снова выровнялся и, набирая высоту, помчался точно на северо-запад, в сторону от Гондурасского залива.

— Ну, — сказал ОСВ, — у них еще осталось пять таких же херовин. Не будем тратить время.

Мы поднялись в тучи и полетели сквозь них. Что за хренота, подумал я. Если бы я хотел играть в солдатиков Джо, [736] то завалил бы экзамены в университет, поступил в морскую пехоту, подделал бы свою историю болезни и вознесся на небеса в Ираке. Я вызвал четвертый канал по интеркому.

— Марена? — прошептал я. — У тебя все в порядке?

Я не мог ее толком видеть через камеры моего шлема, передо мной плавал значок.

— Все нормально, — раздался через несколько секунд ее голос. — У меня Макс на линии, я к тебе вернусь. — Щелчок.

Я почувствовал сильный запах рвоты с добавкой мочи и, возможно, фекалий. Кто-то испугался настолько, что выпустил все это из себя. Наверное, Майкл, подумал я. Слабак!

— Отвяжись, — сказал по радиоканалу ОСВ. — Башку снесу. Понял?

— Muerancen huecos, — огрызнулся гватемальский летчик. «Сейчас вы у меня сдохнете, суки».

Наша тревожная сигнализация «мы — цель» заработала. Бля. Новая волна паники нахлынула на меня, и я поглубже погрузился в обманчивую безопасность мягкого эргономичного кресла.

— Ана, давай, к чертям собачьим, разрешение на стрельбу! — крикнул пилот.

— Хорошо, — ответила она. — В жопу их. Целься, пли!

На моем мониторе появилась плашка с надписью, что ближайший к нам «команч» взят на прицел второй МД-4. В табличке характеристик указывалось: МД-4 — это многоцелевой БПЛА (беспилотный летательный аппарат). Они могли отвлекать на себя ракеты, как это случилось только что, но их можно было использовать и в качестве оружия. Они были медленнее, чем «Сайдуиндер» [737] и ему подобные ракеты, но тем не менее могли зайти самолету в хвост и там взорваться. Я увидел, как вторая МД-4 отошла от нас и направилась к «команчам».

— Все, урод, помолись напоследок, — сказал ОСВ по радио.

Тем временем к нашему фюзеляжу приближалась вторая ракета.

— Эту я отвлеку сбросом фольги, — сообщил нам ОСВ по интеркому.

Я перевел обзор на хвостовую камеру, дал крупный план. Сзади повисли серебристые полоски, которые расцвели тысячами звездочек, словно гиппо рожал популяцию хромовых медуз. Каждая звездочка представляла собой небольшой самонадувающийся майларовый шарик с длинным хвостом ленточек и горящей сигнальной ракетой. На радарном слое карты между нами и вражеским аппаратом появилось большое пятно помех. На инфракрасном слое это напоминало тысячи тепловых точек. Примитивный бортовой компьютер был сбит с толку, и вся эта масса стала смещаться с нашего курса. В то же самое время пилот сделал свечу, совершая обманный маневр. Мы услышали высокий нарастающий звук, а потом понижающийся визг — вторая ракета прошла под нами. Вероятно, она где-то взорвалась, потому что мы больше не пытались уйти от нее. Гиппо взял курс на северо-восток. Наступило затишье, словно мы не бой вели, а так, совершали увеселительную прогулку. Но два «команча» медленно, но верно догоняли нас, двигаясь на восток и вклиниваясь между нами и низким солнцем. По всей видимости, они подойдут поближе, запустят одновременно две ракеты, и одна из них непременно достигнет цели.

Пауза тянулась и тянулась. «Мамочка тебя очень-очень любит, — говорила Марена Максу. — Ты лучший мальчик в мире». Я смотрел на две приближающиеся точки, на показания глубины водного потока под нами. Зеленая метка — наша ракета МД-4 — подбиралась к ближайшему «команчу». Тучи в окне носовой камеры напоминали поле складчатого пакового льда. Далеко на востоке из этой равнины над Кубинским рифом поднималась одна-единственная глыба кучевых облаков, похожая на купола из «Тысячи и одной ночи». Никаких летательных аппаратов там не наблюдалось. Наконец точка, обозначающая ближайшего к нам «команча», юркнула на юго-восток. Видимо, летчик понял, что происходит. Беспилотник подкрался к вертолету сзади. Он круто пошел вниз — с целью получить отражение своего теплового выброса от поверхности воды, — но было слишком поздно. В окошке видеоизображения сверкнула небольшая желтоватая вспышка — взрыв МД-4, — а потом горизонтальной спиралью вытянулась оранжевая полоска горящего топлива.

— Dio perro, — сказал пилот. «Неумехи долбаные».

«Слушай, догадайся, что случилось на матче по лакроссу», — говорил Макс.

Теперь мы были достаточно близко, чтобы видеть вертолет, который медленно плыл по воде в облаке пара. Вокруг разлетались маленькие сверкающие обломки. Из дыма и пара материализовался выталкиватель катапульты, словно тычинка, которая появляется на расцветающей лилии при замедленной съемке. Он поднялся довольно высоко, но парашют не раскрылся, и большое сиденье с пристегнутым к нему пилотом, словно помятый волан, упало в море по спиральной траектории, оставляя в воздухе розовые куски горящего пластика.