Хранитель Тринадцатой заставы
Шрифт:
Архана вздрогнула. «Значит я никогда не буду свободна… »
– Я должен ехать, сияющая моя, - с тоской сказал горный, уткнувшись в ароматные волосы любовницы. Они лежали обнявшись, все на той же кровати в комнатке, выделенной Шелору.
– Оставайся… - прошептала она.
– Я не могу, ты знаешь…
– Это все из-за проклятой хамгаАлы, - сквозь зубы прошипела красавица, ее синие глаза полыхнули гневом.
– Нет, не из-за нее! У меня долг, я Хранитель! – возразил Шелор.
– Долг… Долг не сделает тебя счастливым, а я могу, - она развернулась в его объятиях и потерлась губами о губы, - найдется кто-то еще на место Хранителя…
– Ты не понимаешь, о чем говоришь! – ответил горный резко и отстранился, - это мой народ, я за него в ответе! Они наедятся на меня, верят! У нас с Кьетом слишком много планов, чтоб вот так от всего отказаться.
– А как же я? Ты легко уедешь, забыв о том, что мы вместе испытали? – Архана села на постели, длинные распущенные волосы окутали ее шелковистым покрывалом, синие очи сияли ярче сапфиров, одну ногу она согнула в колене, вторую подобрала под себя. Богиня, не меньше. Горный невольно залюбовался ее точеным телом.
– Не легко… - сказал он хрипло, - но уеду…
– Хорошо, - согласилась вдруг девушка, стараясь не замечать боль, пронзившую сердце, - но тогда задержись еще хотя бы на два дня! «А я за это время что-нибудь придумаю!»
Архана зашла в лабораторию Старшей в приподнятом настроении. У нее созрел план! В дверях она столкнулась с человеком в черном плаще, который натянул капюшон на глаза, Архане удалось заметить лишь кривой заживающий шрам через все лицо и презрительно поджатые губы. «Это еще кто? Неужели Старшая уже и наемников в лаборатории принимает?» Она некоторое время потопталась у двери, не зная зайти сейчас или позже, но все-таки толкнула дверь.
Старшая стояла посреди лаборатории, задрав голову к потолку, из которого, словно наполовину вытянувшаяся капля, свисал синий, кристально чистый камень. Архана замерла, зная, что в эту минуту нельзя потревожить главенствующую, даже дыхание задержала, стараясь слиться со стеной. Существо в белом подняло руки к потолку, а большая синяя капля потянулась навстречу этим рукам, она вытягивалась, увеличивалась, пока наконец не приняла форму статуи, величиной с человека. Старшая прикоснулась ладонью к желеобразной статуе. Архана зажмурилась. Как бы она хотела зайти на несколько минут позже, только бы не увидеть того, что увидела. Она понимала, что Старшая почувствовала ее, но было слишком поздно прерывать контакт и поэтому была вынуждена «поговорить» с Чашмой при свидетеле. И то, как скрючилось на полу тело Старшей, говорило о том, что «разговор» был неприятным. «Старшая не простит, что я видела ее унижение»
Между тем, синяя капля, почувствовав присутствие Арханы, отпустила Старшую. Сделала движение в сторону невольного свидетеля, но, передумав, взвилась под потолок и исчезла.
Девушка бросилась к лежащей в неестественной позе Старшей и помогла той подняться. Существо в белом нетвердо стояло на ногах, поэтому Архана, обняв за плечи главенствующую, подвела к диванчику и уложила. Чувствуя неловкость от увиденной сцены, Архана хотела уйти, но тут Старшая заговорила:
– Ты ошибаешься, если думаешь, что Чашма сделал мне что-то плохое. Мы просто говорили… Правильно было бы сказать обменивались информацией, а это… несколько выматывает… мою оболочку… - голос Старшей дрожал, как и ладони в белых перчатках, которыми она пыталась оправить одежду.
– И… что он… сказал? – прошептала девушка.
– Что времени мало…
Архана вздрогнула.
– Насколько мало?
– Последняя сотня… это наша последняя сотня, - выдохнула Старшая, - а Гнеш не нашел Первую… плохой день, девочка, плохой…
– Гнеш- это тот человек, которого я встретила у твоей двери? – Архана удивилась словоохотливости Старшей, обычно она не говорила о своих делах.
– Принес дурные вести. В том месте, куда я его отправила, не было Первой. Или они плохо искали, или девчонку успели переправить. Но я отчетливо чувствую, что она еще там! На этих людишек нельзя понадеяться! - Старшая понемногу приходила в себя, голос крепчал, - что-то я разговорилась с тобой, а мне необходима подпитка, - она привстала, - вели, чтоб слуга привел кого-то из того стада!
Архана молча вышла и передала первому попавшемуся слуге приказ Старшей и ушла к себе, слегка расстроившись, что не удалось поговорить о ее плане.
Но спустя всего полчаса Старшая сама вызвала ее к себе. Девушка обеспокоилась внезапным приглашением, но поспешно явилась на зов. У Старшей сидела Халимма. Увидев мать, Архана напряглась.
– Архана, говорят твоя подопытная особь сбежала? – Старшая сидела в своем привычном кресле и бодрый голос выдавал, что та уже успела плотно «подкрепиться». Девушка побледнела:
– Мой Хранитель? Кто говорит? Я же всего час назад видела его… - начала она растеряно.
– Подопытная особь, - Старшая сделала ударение на «подопытная», - покинула пределы дворца десять минут назад, - объяснишь?
– Но… погоди, Старшая, не может быть такого, мы с ним договорились, что он пробудет здесь еще два дня, я схожу проверю, это ошибка…
– Сходи-сходи, - согласилась Старшая, - и возвращайся, - в последнем слове Архана почувствовала угрозу.
Хранителя в его комнате не оказалось. Девушка хотела пойти проверить в саду, но заметила, что вещи любовника исчезли, а на столе белеет клочок бумажки. Пока она шла к столу, уже поняла, что это правда. Он уехал.
Ладони вспотели, а сердце почему-то перестало стучать. Дрожащими руками взяла записку, но глаза застилал туман, когда она попыталась его смахнуть - поняла, что это слезы. Она плачет? Да она даже в детстве не плакала! Значит вот как это, когда твое сердце разбивается на осколки… Она размазала слезы по лицу и принялась читать. «Сияющая моя… Прости, что ухожу вот так, не прощаясь, но я знаю, что прощания мы с тобой не вынесем. Еще день-два и я не смогу тебя покинуть никогда. Но я должен! Прости, если сможешь. Забудь меня, найди свою пару и будь счастлива. Ш. Р. »
Она стояла у стола и все перечитывала короткую записочку. Жгучие слезы капали из глаз. Обессилев, девушка подошла к кровати, на которой испытала столько восторга и счастья и рухнула на нее, как раненное животное. Не думая о том, что ее могут услышать, завыла в голос. Ногтями, зубами рвала подушку и покрывало, обезумев от горя. Все никак не могла остановиться, клокоча от злобы, горя, обиды, разочарования и… любви… Этот коктейль, доселе не известных ей эмоции, выжигал силы, как костер.