Чтение онлайн

– Что все-таки произошло? Как вы здесь оказались и… зачем?

– Девочка моя, мы можем поговорить наедине в укромном месте?

Лаван увела пошатывающую настоятельницу в свою спальню. Ну не вести же ее в лекарскую, туда останки тел снесли. Нирана в спальне уже не было. Настоятельница прилегла, отказавшись от кресла, сказав, что сидеть ей слишком сложно и сказала:

– Прости меня моя девочка, я не хотела создавать проблемы, но Богиня Раттана сказала, что спастись мы сможем только у тебя!

– Богиня Раттана сказала?
– удивилась Лаван, - Когда… как?

– Так же, как общалась с тобой… - голос настоятельницы дрогнул.

– Но… она сказала, что я единственная могу говорить с ней, потому что… - она покраснела, - после… мой камень…

– Теперь и я могу с ней говорить… - перебила настоятельница, - прошу, не спрашивай как… Сейчас главное не это!

– Хорошо, прости меня, рассказывай! – пролепетала девушка.

– Ты помнишь нашу тревогу, когда девушки хамгаАла перестали приходить в Храм на обучение?

– Да, ты тогда вызвала всех отшельниц на совет! – кивнула Лаван.

– Никто не пришел! Во всем Терагоре больше нет отшельниц!

– Как? Я не понимаю! Ведь в практически каждом селении есть храм с кельей отшельницы! Я сама видела, пока добиралась сюда! – возразила девушка.

– А ты заходила хоть в один из этих храмов? – с горечью в голосе прошептала пожилая женщина.

– Н-нет, я торопилась сюда, не хотела задерживаться… Но…

– Я не знаю кто живет в этих кельях, девочка, но это не отшельницы!

От этих слов по телу хамгАлы побежали мурашки ужаса.

– Неужели… неужели все настолько плохо… - прошептала она побелевшими внезапно губами.

– И это еще не все… На Великий Храм напали… - голос настоятельницы оборвался и она замолчала. Лаван охнула и закрыла лицо руками. Две женщины тихо заплакали.

– Как вам удалось спастись… и… где остальные? – размазывая слезы по щекам и стараясь успокоиться спросила девушка.

– Больше никого нет, девочка моя… - Лаван едва разобрала последние слова. Ужас, ее обуял настоящий, леденящий кровь ужас. От того, что погибли те, кто был ей близок и дорог, от осознания того, что враг слишком силен и перешел к активным действиям.

– Как… вам удалось спастись? – повторила она, ставшим чужим голосом.

– Через систему межгорного сообщения. Оказывается, она еще работает, хоть и с помехами, - начала рассказывать настоятельница со слезами в голосе, - мы вам не рассказывали, потому что этот способ всегда странно срабатывал, еще моя предшественница не рекомендовала пользоваться им. Но… у нас не было другого выхода, ведь так?

– Ты говоришь про подземный ход? – спросила Лаван, она помнила, что им никогда не разрешали спускаться в подземелье при Храме, пугая завалами.

– Это не совсем подземный ход… Это быстрый, но опасный способ перемещения в горах. На месте Великого Храма много веков назад была гора… В общем, нам пришлось рискнуть.

– И… куда вывел вас этот ход? – Лаван была готова говорить о чем угодно, только бы оттянуть момент истины.

– В небольшую пещерку в каком-то пригорке, - отвечала женщина, - мы вышли наружу и встретили пастуха, который указал нам пусь к Тринадцатой Заставе, идти было минут десять.

– Вам Богиня сказала, что я здесь?

– Да. Она… Лаван… мы все не о том говорим… - настоятельница схватила ее за руку, - Девочка моя, наш мир в большой беде и мне кажется она более серьезная, чем та, когда шулам напали в первый раз!

Лаван громко и протяжно вздохнула.

– Да! Я знаю… Мы догадывались, но не думали, что все настолько плохо… То, что отшельниц больше нет, это точно?

– Я не знаю живы ли они… Но на зов не явился никто! – сказала настоятельница, - в Зеркале мигал лишь твой ОкуЛус.

– А Зеркало? Что с ним? – Лаван затаила дыхание, боясь услышать, что оно досталось врагу.

– Я его разбила конечно же!
– голос настоятельницы слабел. Девушка вздохнула с облегчением.

– Прости, что мучаю тебя расспросами, но последнее… Кто… напал? Это были…

– Это были люди! – резко ответила женщина, - наемники скорее всего, но наша защита не подействовала! Не понимаю как, но наши ворота сломались, словно бумажные. А когда я в последний раз выглянула в окно, то они выковыривали из них вековые камни, как простые стекляшки… - женщина вновь заплакала.

– Люди… Я так и думала… - она вздохнула и сменила тему, - что с тобой? Тебя ранили?

– Н-нет, я не ранена!
– слишком поспешно ответила настоятельница.

– Я вижу, ты не хочешь говорить что с тобой, но как же я тогда помогу? – девушка взяла руку настоятельницы и попыталась снять с нее перчатку, ведь для определения болезни достаточно хотя бы прикоснуться к голой коже ладони. Но женщина резко вырвала руку.

– Лаван, не надо! – крикнула она, - мне уже никто не сможет помочь… Я умираю…

Ниран несколько минут в нерешительности потоптался перед комнатой отца, но затем все-таки вошел. В комнате было темно из-за плотных штор. Ниран распахнул их, впуская в хозяйскую спальню яркий солнечный цвет. От увиденного вздрогнул.

На кровати лежало жалкое подобие прежнего Хранителя. Ссохнувшееся тело было больше похоже на труп, чем на живого горного. Из-под одеяла виднелась впалая грудь, высохшие руки, абсолютно седая голова и покрытое морщинами лицо. Нос заострился, рот приоткрыт. Казалось, что он не дышит, но подойдя ближе и склонившись, Ниран все-таки услышал прерывистое дыхание. Он сел рядом и взял в руки тонкую ладонь некогда сильного представителя горного народа.

– Отец-отец… что же ты натворил, - с горечью сказал он, - как же я… теперь… - его голос оборвался и он смахнул слезу, - неужели и ты меня бросишь?

Видеть отца в таком состоянии было тяжело. Хоть Лаван и говорила, что отец умирает, он не ожидал, что смерть настолько близка. Где-то в глубине души он все-таки надеялся на его исцеление… и… возможно примирение.

Внутри все еще жил маленький мальчик, не знавший любви матери и, так и не узнавший заботу отца. А ведь когда-то это было его самое заветное желание! Ниран придался воспоминаниям, как, будучи подростком впервые познакомился с грозным Шелором Раваром. Как пытался обратить его внимание на себя, добиться одобрения. Но все его попытки оказались напрасными. Хорошо, что у него был Кьет. Он очень любил мальчика и поддерживал его. Но как же сильно хотелось любви именно от отца!