Чтение онлайн

– Призраки тоже соседи, – укорила его я, но подчинилась, пообещав быть краткой и зная – не получится.

Итак, попытаюсь забыть про приведений. Соседи снизу, прямо подо мной – парочка совершенно мерзких типов, в которых даже я не смогла обнаружить ничего положительного. С такими гадами мы обычно сталкиваемся в госучреждениях и жилконторах, где на нас орут и посылают нах, мы утираемся и топаем домой, но ведь кто-то с ними вынужден постоянно проживать бок о бок. Нет, тут моей фантазии не хватит – сначала оно на тебя орет, а поближе к ночи полезет с нежностями. Ладно, если оба супруга – гниды, ополчившиеся на весь мир. В общем – это я про соседей снизу вспомнила.

– Видел я их, странные какие-то, – согласился Дэн, – подозрительные и склочные, это сразу заметно.

– Ну да, иногда так хочется быть честной и невежливой, но воспитание, блин, не позволяет. А то бы я им высказала все что думаю. Они еще и адепты какой-то таинственной конфессии. Пара зловредных человеконенавистников. Для которых с некоторых пор у меня не находилось не только улыбки но и простого здрасьте. Потому что они и на меня телегу накатали, утверждая, что я ворую лампочки в парадной. Хотя я как раз наоборот их вкручиваю – они часто перегорают.

– Ну тебя, ты как старуха стала говорить, – поморщился Дэн.

– А как тебе их скрежет зубовный по поводу желания расселить наш дом, чтоб хапнуть много квартир сразу? У них там толпа народу прописана, а еще они сто раз говорили, что тут жить невозможно – вокруг быдло и поговорить не с кем, – торжествующе парировала я.

– Ладно, – голосом «ты все преувеличиваешь», – успокоил меня Дэн.

– Нет, я не буду успокаиваться. Знаешь, как они меня задрали? Вот скажи мне – на что они живут? Они же не работают! Только ходят куда-то молиться, но не в церковь. Может, у них клад в квартире был спрятан, они его нашли и теперь проживают богатство? Ну, точно! Они в прошлом году капитальный ремонт окнам делали!

Моя фантазия ускакала вдаль, вот оторванный подоконник, а под ним сундук с несметными драгоценностями, каменья так и сверкают разными цветами, – от их блеска я прищурилась, но потом испугалась, что стала как Сонечка со старинного фото и вернула мимику на прежнее место.

Мне бы пара изумрудов точно не помешала. Я бы сережки сделала, мне под цвет глаз изумруды самое то. От рубина я бы тоже не отказалась. Он красный такой, на него можно изредка любоваться. А вдруг там и брильянты были? Хотя опалы мне больше нравятся. Но так классно – найти сундук, открыть его, чтоб непременно при ярком дневном свете, и ахнуть!

– Ты что вытаращилась? Опять что-то выдумываешь? А соседи эти как пить дать твой коврик покоцали. Больше некому, – решил Дэн, подозрительно относившийся к любой религии.

Он иногда даже говорит, что у некоторых началась «религия мозга».

– Вряд ли. Муж – дристливый. Он только письма подметные пишет. Обычный кляузник. А она ненавидит весь мир за то, что ей в мужья достался этот козел беззубый. Я не придумываю, она сама так сказала.

– Тебе виднее. А почему он себе зубы новые не вставит?

– Фиг его знает, может ему нравится, когда рот проветривается.

– Бывает. Ладно, рассказывай дальше и больше не отвлекайся, – сказал Дэн и проверил, осталась ли заварка в чайнике.

Ее не было. Пришлось снова кипятить воду и готовить чай. Он, наверное, ведро выпить может, честное слово. А если с печеньем – то два.

– Этажом выше, прямо надо мной, – я показала рукой в потолок, – Живет одинокая старуха с громкими часами. Про которую я раньше думала, что она фрейлина королевского двора. Это из-за одежды. Она крайне несовременно одевается. Как музейный экспонат. Ребята называли ее Черной графиней, а злые соседи говорили, что от нее моль разлетается. По-честному, иногда так и было. Она шаль набросит на плечи, а моль в разные стороны выпархивает. Я сама видела. А лицо у графини белее молока, и она на нем рисует румянец и глаза синим обводит. Жуть. А еще от нее пахнет чем-то кисло-сладким, как от муравейника. А так – мировая старуха. Не злая ни разу.

Однажды мама рассказала мне ее историю. Оказывается, старуха была не такой допотопной – в начале блокады ей было лет пять. И ее друга съели. Ну, может и не съели, а он просто не дошел до булочной и умер в снегу, но весь двор был уверен, что съели. В общем, старуха так и не вышла замуж. И я решила, что она хранит верность своей первой детской любви.

– У тебя не двор, а скопище историй, – неискренне усмехнулся Дэн.

Это он из зависти. Он в обычной хрущевке живет. Там ничего интересного не происходит и истории квартир куцые. У него даже двора нет – просто промежуток между зданиями. Несколько деревьев – не повод для хвастовства. А у нас одних призраков ну просто тьма. Из дома напротив – целых три штуки. Мальчика, который решил в окно домой залезть, потому что мать пьяная уснула. Он по карнизу пошел, всего второй этаж, а упал неудачно и насмерть разбился. Это уже после войны было. А мать его потом белку словила и тоже вниз башкой об булыжники воткнулась. Теперь они в лунные ночи на карнизе напару сидят, но не близко, наверное, им поговорить не о чем. Если не приглядываться – как живые. Мать в дрянном халате и кофте вязаной. А пацан в коротких брюках и рубашке. Тощие оба. Даже глаза ввалились.

– Ладно, заканчивай свой словесный высер, я тебя знаю – пока не выскажешься, не успокоишься, – позволил Дэн.

Но я видела, что слушает он с интересом. Он вообще все посмертное любит, даже кладбища.

– Но по делу ты пока еще ничего не сказала, – намек меня разозлил. Пришлось увеличить скорость, чтоб меня дослушали.

– В доме слева дореволюционный призрак карточного игрока обитает. Все продул, невесту разорил, а как женился – то и всю семью. Но она его не бросила, жалела, наверное. От чахотки умерла. Графиня как-то сказала – от разбитого сердца. А он потом помыкался, долгов понаделал и решил, что фиг кому что вернет. Отравился, вроде бы.

Говорят, игрок этот все по коридору бродит и бормочет. А иногда в вентиляшку заберется и воет. Жена его исключительно зимой является и то не всем. Только мужчины ее видят. Говорят – красивая и одета как придворная дама, даже в шляпке. Но у нее привычка есть странная – она то в ванной маячит, то в кладовке вместе с пальто висит, в общем – неожиданный призрак. Если кто ночью вопит – мама всегда говорила – невесту увидел.

Ой, еще одного вспомнила! Дворник-татарин. Он сам помер, но даже мама видела его в полнолуние – двор подметал. А еще он навострился кодовые замки ломать. У нас все говорят – татарин снова замок запер. У него даже излюбленные шутки есть – он не всех жильцов во двор пускает. Особенно, если кто поздно возвращается. А еще мне кажется, что именно он мусор по двору разбрасывает. Специально. А потом, даже посреди бела дня, вдруг подует такой ветер нижний, закрутит мусор и сам соберет его в кучу, Маркел сразу прячется – знает, что тут происходит.

В моей квартире тоже кое-кто появляется, но это секрет.

– Они тебе крапиву подложить не могли. Вывод – ты сама ее положила.

– А коврик?

– Он тебе надоел. И ты просто привлекаешь к себе внимание, – Дэн зевнул с подвыванием, неприлично и явно демонстративно.

– И еще у меня тут случай был странный…

Я рассказала Дэну про воющую соседку с четверного этажа. И как она меня матом послала. На этот раз он выспросил все до мельчайших деталей, хотя там и рассказывать особо нечего.

Когда Дэн ушел, я вдруг подумала – мне с ним просто. Потому как я его не интересую, как и все девушки на свете. Минус только один – у нас похожий вкус. Нам нравятся высокие, деятельные, веселые и творческие личности с длинными волосами. Только мне, в отличие от Дэна, чаще везет на взаимность.

Перед сном я зачем-то проверила почту, посмотрела новости у друзей по контакту, решила, что никакие они мне не друзья, раз не пишут комментов под моими фотками. Написала в графе «Что у Вас нового» философскую мудрость своего знакомого, Вовы – «чем просить и унижаться, лучше стырить и молчать». И здорово удивилась, когда буквально через пару секунд мне ответили, исправили слово «стырить» на другое, Вовино. Наверное, его мудрость была общеизвестной.