Чтение онлайн

— И какие же тела предпочитает Галактичество? — спросило протеже. — Мужские или женские?

— Чтобы остаться в привычном статусе «Оно», Галактичество пол тела выбирает попеременно…

— Как романтично! — задумчиво произнесло протеже.

— Все бы хорошо, но… Галактичество сильно увлекается. Несколько раз его с трудом вынимали из тела, потому что сам он уже не мог оттуда вылезти, так как пребывал от секс-энергий в полуусопшем состоянии.

— Ну, дела-а!

— А чиновнико моего уровня имеют право на секс-туристические услуги? — неожиданно поинтересовалось протеже, — мне рекомендовали для лучшего изучения земной реальности поглубже в неё погружаться…

Тут вместо Президенто появилось его Секретаро и объявило, что совещание переносится… До особого распоряжения… Обменявшись понимающими взглядами, приближённые рассредоточились по кабинетам «Луны» Суперкомпьютера, по пути обсуждая молодое протеже: «Далеко пойдёт!» — решили многие.

До подъёма оставалось полчаса. Старшина обходил казарму, мрачно поглядывая на спящих новобранцев. Его взгляд зацепился за нижнюю койку в правом ряду. Старшина подошёл ближе.

Увиденное поразило его. Рядовой мирно спал, но… зависнув в полуметре над койкой. Его одеяло волной спускалось к кровати.

Чувствуя головокружение, старшина прохрипел:

— Рядовой!

Спящий мгновенно открыл глаза и плавно перетёк в позу «смирно».

— Товарищ старшина! Готов выполнить любое ваше указание! — браво отрапортовал он.

Сержант почему-то вдруг начал любоваться его фигурой: рост выше среднего, широкие плечи, узкие бёдра, стройность которых подчёркивала античная тазовая складка — мощное мышечное утолщение, идущее от спинного хребта через бедро вперёд и вниз. Сержанта изумили свобода и завершённость, присущие каждой части тела новобранца, каждому мускулу. Всё в его теле, сохраняя гармонию, подчинялось особым законам формообразования.

При этом мускулистое тело излучало такую энергию, что старшина ощутил в солнечном сплетении просто животный страх.

— Ты чё? — спросил он, пытаясь казаться грозным.

— Отжимался, товарищ старшина! — не смутился рядовой, — завтра соревнования.

Некоторое время старшина собирался с мыслями.

— Молодец! Вольно! До подъёма двадцать минут! — выдавил он, не в силах унять нервную дрожь, и двинулся дальше.

На спортплощадке новобранец крутил на перекладине «солнышко». Двое других с восхищением считали обороты: 101, 102… В это время к ним подошли «старики» (старослужащие) — местные хозяева жизни.

— Эй ты, акробат на перекладине! — пробасил Подболонкин — гориллоподобный детина с непропорционально маленькой головой и низким, заросшим волосами лбом. Узкие заплывшие глазки-щёлочки и выступающие челюсти выдавали его принадлежность к криминальному миру.

— Ну, никак не успокоится, просто напрашивается… — отозвался Блюдолизов — второй «старик».

— И не таких успокаивали! — хрюкнул «криминал».
– А вы — брысь отсюда! — гавкнул он на зрителей.

— С какой это стати? — попробовал возразить один из «молодых», — и тут же, получив от Подболонкина увесистую затрещину, попятился к калитке. Другой зритель, не желая испытывать судьбу, быстро последовал за ним.

— Мы требуем уважения к старости! — хохотнул Блюдолизов. — Хоть в Советской армии дедовщины и нет, но есть мы — натуральные «деды»… Эй, чемпион, беги сюда, «деды» к тебе разговор имеют.

Новобранец, сделав ещё несколько оборотов и буквально излучая радость, спокойствие и силу, спрыгнул с перекладины.

— Слышь, Куршан, может, не стоит его трогать?! Задницей чувствую, давай завязывать, — полушёпотом обратился к Подболонкину толстяк Прихлебальский, который пользовался у «дедов» репутацией экстрасенса. С ним все советовались в особых случаях.

— Ерунда, щас мы его потрюмим, — прошипел Подболон-кин-Куршан в ответ, ничего уже не слыша, кроме собственного раздражения.

— Привет старожилам! — новобранец одарил «дедов» забытым уважением. «Отмахнувшись» от необычных ощущений, «деды» уже втекли в желание самоутвердиться.

— Можно, я его буду резать?! — предложил Блюдолизов, нащупывая в кармане заточку.

«Ба… Да это же собакоголовые из Атлантиды, — подумал Владемир, а новобранцем был именно он. — Вот бывший предводитель, теперь он “экстрасенс”, а вот и горбун — гориллоподобный Подболонкин… Что время делает с людьми! Пардон, — с собакоголовыми!»

— Какие есть жалобы, заявления и просьбы, боец? — наигранно добродушно, но с затаённой угрозой спросил Подболонкин и, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Слышь, чемпион, рекорды будешь ставить дома. Нам нет мазы получать из-за тебя повышение нормативов, — и изумившись собственным объяснениям, похожим на оправдания перед паршивым новобранцем, пустил тираду тринадцатиэтажного мата.

Мудроглав подметил: Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; разумные люди всё это замечают и ни на что не обижаются.

— И ва-аще… — Подболонкин с видимым усилием подбирал слова, — привыкай жить по местным понятиям — больше вперёд не лезь! Делай, как все! Понял? — теперь угроза в голосе звучала явственней.

— Яснее ясного! — весело ответил Владемир, направив на компанию дедов высокочастотные энергии… и изумился скорости, с которой те впитали их… Как всё запущенно!..

А «деды» продолжали заражать друг друга глухой злобой:

— А чтобы тебе ещё понятнее было, неделю будешь убирать клозет в казарме и об этом сам попросишь у старшины, — разозлённый Подболонкин снова закончил фразу тринадцатиэтажным матом, на фоне которого у него во весь рот блеснул металлический «мост», выдавая то, что его зубы уже испытали на себе пагубное действие не только матерных слов.

— А это вряд ли! — новобранец, продолжая прокачивать высокочастотные энергии, оставался таким же мажорным.

Физиономия гориллоподобного вытянулась от удивления:

— Что вряд ли? Следи за метлой! — рявкнул он и, уже чувствуя потребность в поддержке, оглянулся на приятелей.

Пытаясь взять «рекордсмена» в круг, компания «дедов» вразвалочку приблизилась к нему вплотную. Владемир скользящим шагом встал спиной к спортивным брусьям. «Деды» захмелели от негодования:

— Тогда сделаем тебе больно, и всё равно будешь чистить клозет, только уже в течение месяца! — и Подболонкин без замаха ударил новобранца в подбородок, но тот, легко и почти незаметно уклонившись, предложил:

— Ребята, давайте жить дружно! — он не ощущал ни страха, ни гнева, ни обиды.

— Вот мы сейчас и проверим, какой ты друг, — с нарастающей агрессией продолжал Подболонкин. — Встань ровно и не дёргайся! Каждый двинет тебе по разу, а ты, если устоишь и не шевельнёшься, то станешь нам другом и будешь за водкой бегать. Ты же быстрее всех бегаешь! А дрогнешь или, не дай бог, упадёшь, — мигом затопчем, — и снова раздалась привычная тринадцатиэтажная тирада…

«Деды», деланно похохатывая, уже становились в очередь.