Чтение онлайн

– И поэтому ты хочешь страдать от неразделенной любви к любимчику моего отца?! В него даже Афродита влюбилась. В него все влюбляются. Даже мой отец, но он его полюбил как друга, я так думаю, верней, просто надеюсь. Это его проклятие, ну или типа того. И я бы влюбилась, но я слишком разумна. В смысле, у меня чувства включаются только с разрешения разума. Ты все еще хочешь видеть его без иллюзии?

– Хочу!

– Ну, хорошо. В любом случае, я уже знаю, как превратить его в жабу без вреда для него. Не вижу проблем. Только Мир, если что, скажешь сразу. Пожалуйста, не вздумай умирать от любви к нему молча…

– Эт консидератум эст Пандора Вижинс кводнам тиби пуро корде эт пура люсе когетатионес. Все!!! Иди, смотри и не жалуйся! – голос Пандоры звучал обреченно.

Идти им никуда не пришлось, Ингвэ с Ганимедом как раз поднялись на крышу. Голубые глаза Ганимеда выражали такой восторг, такое потрясение и столько эмоций, что если бы Пандора точно не знала, что влюбляться нельзя, она бы влюбилась. Он, определенно, больше, чем красивое лицо и, чем информационно-воспитательная машина, нехотя призналась она сама себе. Он умеет чувствовать с такой силой, глубиной и интенсивностью, которой она может только позавидовать. Их эмоциональная связь – чем дальше, тем больше становилась все более двухсторонней, и Пандора все отчетливее могла ощущать его эмоции и чувства. Так вот, вначале они ее пугали, а потом начали питать. Пандора дала себе слово, что никогда не признается ему в том, что она тоже знает, что он чувствует. Потому что его эмоции и чувства позволяли ей точно знать, что он чувствует к ней, и может ли она ему доверять. И сейчас, он чувствовал тоже самое, что и она, как только она взошла на эту крышу и даже больше. Впервые, за то время что она его знала, – он радовался, что жив, и он был в восторге от того, что может наслаждаться подобным, неимоверным зрелищем. На целое долгое мгновение отступили не только ненависть и жажда мести, но и боль – он о них забыл, заворожено рассматривая Файерфлай…

– Только ради вот этого мгновения стоило прожить три тысячи двести пятьдесят шесть лет. Ингвэ! Мириэль! Ваш мир – совершенно фантастичен!

Пандора отвернулась, чтобы он не увидел ее глаза, потому что иначе он бы догадался, что она знает, что он чувствует. Затем вспомнив про заклятие, она посмотрела на Мириэль и та, разумеется, абсолютно до невменяемости влюбленными глазами смотрела на Ганимеда. Пандора внутренне застонала: «Даже Рози – не выглядела настолько завороженной им. Я как обычно просчиталась, в этот раз – я не угадала с моментом». Кто же мог предположить, что ему передадутся ее эмоции, которые затем умножатся на его способность чувствовать, и синергия эта получится настолько мощной, что теперь энергии восторга и жизненной силы, излучаемой Ганимедом вполне хватит, чтобы зажечь с тысячу женских сердец? Только не она. Ей Пандоре даже в голову такое не могло прийти. И уже привычное в таких ситуациях три в одном, то есть: мысль-вопрос-причитание: "Что же делать? Что же делать? Что же делать-то? Ой-йо-йо-й… как же нехорошо получилось, и что сейчас будет?!" – заистерила на самом переднем плане ее сознания.

– Ора, что-то случилось? – Ганимед вопросительно посмотрел на нее.

– Н-н-н-е-т!!! С чего ты взял? – она очень старательно-непонимающе уставилась на него.

– Просто ты чем-то расстроена, я чувствую это.

– Н-н-н-е-т. Ничем я не расстроена. Просто переживаю за завтрашнее обучение. Хочу, чтобы у меня все получилось.

– Им! Ты так внимателен к Оре, так великодушен! – глаза Мириэль горели, а щеки порозовели. – Такое редкое качество! Пандора, как же тебе повезло!

Ганимед и Ингвэ оба уставились на нее удивленно, и как-то обеспокоенно-настороженно. И Пандора поняла, что еще секунда и Ганимед сам все поймет. А чистосердечное признание как известно смягчает наказание…

– Это я! – не выдержала Пандора и призналась, – Я – виновата! Но она сама попросила! Хотя, получается, что нет. Я не виновата. Честное слово! В этот раз я не виновата, – причитала Пандора.

– Опять заклятие «чистого видения»? – Ганимед был удивительно спокоен.

– Ммм, да… – глубоко вздохнула и выдохнула Пандора.

– Снять можешь?

– Ы-ы-ы-ы…

– Так можешь или нет? – уточнил Ганимед, делая вид, что не понял с первого раза.

– Нет…, ым-хым-хым …, но могу наложить на тебя иллюзию жабы? Можно?

– А мою иллюзию ты не можешь вернуть, чтобы она видела меня, таким же, как видела до сих пор? Это так же просто, как и иллюзия жабы. Тебе не приходила в голову такая мысль? Я, конечно, понимаю, что это не так занимательно, как иллюзия жабы, но поверь мне также эффективно.

– Могу, конечно, наверное,… сейчас, сделаю…, вернее, попробую сделать…

– Стоп! – Ганимед почти истошно закричал, – Ора, но только иллюзию. Я не хочу, чтобы ты мне изменила внешность!

– А я думала, что ты ненавидишь свою внешность? И поэтому наложил иллюзию?

– Ора, как ни странно это прозвучит для тебя. Но мысль о том, что я могу влюбить в себя любую женщину во Вселенной, если захочу – меня скорее греет, чем печалит, – он смотрел на нее с нисхождением.

– А зачем тогда иллюзия?

– Так это от женщин, которых я не хочу в себя влюблять…, – и снова этот тон, как будто бы она, Пандора, полная идиотка.

– Им, что здесь происходит? – вмешался Ингвэ.

– Я только, что влюбилась в него! Но, кажется, он не очень этому рад… – с готовностью объяснила несколько озадаченная, но абсолютно счастливая Мириэль.

– Что ты сделала? Мириэль? Ты в своем уме? Что значит влюбилась только что? Это как? Да, что на тебя нашло? Что здесь происходит? – сказать, что Ингвэ был в шоке, это не сказать вообще ничего.

– Пандора на нее нашла, – постно констатировал Ганимед.

– Я не виновата. Она сама попросила. Ну, причем здесь я, если она сама попросила?

– А ты всегда не причем…, – констатировал злой Ганимед, – делай уже что-нибудь! Но, если, я лишусь своего истинного лица после этого, то мне будет плевать кто твой отец – я отдам тебя Керту в жены.

– Что?

– Лично отдам!!! Прямо к алтарю под руку проведу, чтобы не сбежала. И это железобетонное обещание. Так что Ора! Думай, что делаешь!

Пандоре даже не нужно было знать его чувства и эмоции, чтобы понять, что он не шутит, но они, определенно, добавляли аргументов.

– Объясните мне, что здесь происходит? – снова потребовал Ингвэ.

– Я влюбилась в него в настоящего! В иллюзию бы не влюбилась, а вот в него настоящего – вдруг влюбилась… – с готовностью объяснила Мириэль.

– Я уже даже не в шоке. Я вообще ничего не понимаю! Вы что разыграть меня решили, – предположил Ингвэ.

– Ора наградила Миру «ясным видением» – и теперь Мира видит меня без иллюзии, – нехотя объяснил Ганимед.

– А зачем тебе иллюзия? – не понял Ингвэ.

– А в него «истинного» влюбляются все без разбора, но кроме меня. Это проклятие у него такое, – объяснила Пандора.

– Ничего себе, повезло тебе… – удивился Ингвэ. Вот только ни Пандора, ни Ганимед не поняли, кому именно из них двоих повезло, но оба решили, что уточнять сейчас не время.

– Ора! Делай уже что-нибудь!

– Мне, вообще-то тишина нужна, чтобы сосредоточиться! Или ты хочешь, чтобы получилось как-нибудь!

– Только рискни сделать как-нибудь!

– А вот не надо мне угрожать! И вообще ты меня нервируешь! А я в нервном состоянии, могу и силу не рассчитать. И ты вообще к Аиду отправишься!

– Я понял. Ора, извини меня, пожалуйста. Сосредоточься милая.

– А это что сейчас было? Я тебе не милая!

– Великие боги! Хорошо! Немилая Ора, только сосредоточься, пожалуйста.