Чтение онлайн

— Понятия не имею, — ответила Алекс, а после, сжав руки сестры грозно зашипела. — Но тебя тут не должно было быть. Какого черта ты тут оказалось?

— Это правда, что наш отец… — начала было Ади, но на последнем слове запнулась и умолка. После всего услышанного, после всех тайн, открывшихся за последние несколько часов, или сколько там прошло времени, она не могла называть этого человека их отцом. Он оказался незнакомцем, которого та никогда не знала. И тот мужчина из детских воспоминаний, который был им опорой и защитой, никак не узнавался в этом человеке.

— Не думаю… — прошептала Алекс, но Ади перебила, не дав договорить.

— Я обо всем знаю.

— Не понимаю, о чем ты, — ответила Алекс, пожимая плечами, но отводя глаза, чтоб не смотреть на сестру. Она всегда так делала, когда чего-то не договаривала или пыталась скрыть. Но это было только по отношению к близким людям, а остальным она прекрасно могла навешать лапши на уши, смотря прямо в глаза.

— Он сам во всем признался. — тихонько прошептала Ади, сжимая руки сестры. Какой бы сильной и смелой не пыталась казаться Алекс, для Ади она всегда оставалась маленькой девочкой, которую нужно оберегать и защищать. А после следующих слов почувствовала, как сестра вздрогнула, словно её ударили. — А еще то, что он тебя продал.

Алекс сидела, опустив голову. Она не могла признаться в своих кошмарах сестре. Столько лет она скрывала все от нее, так почему сейчас, когда все забылось, должна рассказывать. Люди оставляют раны, а время их залечивает.

— Неужели ты мне не доверяла, что не стала об этом рассказывать? — спросила Ади, смотря на сестру, сидящую с опущенной головой. Она понимала, что той возможно неприятно обо всем вспоминать, но все же, хотела знать, почему самый близкий человек скрыл такое? — Разве я не заслуживала того, чтоб знать о своей сестрёнке такое?

Две сестры сидели в темноте пустой комнаты, заключенные там, неизвестно кем. Но в данный момент их это мало чем интересовало, потому что пред ними были более насущные и более важные вопросы. Больнее всего осознавать, что самый близкий в мире человек тебе, по сути, никогда и не доверял.

Так и не дождавшись от сестры ответа Ади открыла рот чтоб спросить, но в этот момент, вспомнив что-то замолкла. И лишь по её глазам можно было понять — то, о чем подумала, шокировала её. Спустя мгновение она встряхнула головой и сделав глубокий вдох грустно улыбнувшись произнесла:

— Боже мой, какой же я была сестрой, если всю жизнь заставляла тебя вспоминать родителей? Все наше детство я старалась напомнить тебе о них. Заставляла говорить со мной, рассказывала истории. Я не давала тебе забыть свой кошмар.

— Нет, это не так, — воскликнула Алекс, пытаясь переубедить сестру. Она не считала Ади виноватой во всем том, что та на придумывала себе. По правде говоря, Алекс во всем винила лишь себя одну. И единственный страх, который был — сестра откажется от нее, когда узнает всю правду.

— Тогда, что именно так? — воскликнула Ади, начав трясти сестру, словно пытаясь вытрясти всю правду наружу. — Что именно тогда произошло?

— Давай я расскажу об этой удивительной истории. — услышали они от двери, и в следующее мгновение в помещении включился свет, больно ударяя по глазам, так долго находившимся в темноте.

У распахнутых дверей в комнату стояли их, так называемые родители, и улыбались. Словно не они похитили собственных детей и удерживали непонятно где.

После того как глаза привыкли к свету Ади перевела взгляд на сестру и ужаснулась от увиденного. Та была в той же одежде, что и несколько дней назад, во время их ссоры, но удивительным было не это. Рукава длинной кофты были порваны и местами прослеживались синяки, как будто оставленные палками. Штанина на левой ноге была порвана до бедра, и вся в крови.

Присмотревшись Ади увидела, что длинный шрам от голени до бедра, который Алекс получила якобы в той аварии заново открыт и кровоточит. А на лице были ужасные кровоподтеки, правая бровь разбита, как и губа с левой стороны, и сами губы, ужасно искусаны до крови.

В шоке от представшей её глазам картины Ади закрыла рот руками, силясь не закричать. Ей так сильно хотелось кинуться и обнять сестру, но боялась причинить боль. До этого в темноте, она не замечала всего этого и сжимала её руки, обнимала, а сейчас, увидев в каком состоянии, не могла даже шевельнуться. Прикоснутся к ней.

— А.алекс — вымолвила она.

— Тебе так интересно, что было двадцать лет назад? — спросил Кристофер, широко улыбаясь и заходя в комнату, словно не замечая состояние сестер, сидевших перед ним.

В след за ним в комнату вошла Амелия, а следом несколько мужчин грозного вида. Как Ади поняла — это были их помощники, по тому, как они не пытались вмешиваться в ход дела и держались чуть поодаль от них. Поняв, что мать была заодно с отцом Ади несильно то и удивилась. После последних потрясений было бы странно чему бы то ни было удивляться.

Это она, дурочка, верит во все и всем. Будь она хоть чуть-чуть не такой доверчивой к чужим людям, возможно беды можно было бы избежать. И Алекс бы не пострадала.

— Папочка не надо. Не оставляй меня тут. Папа, мне страшно. — воскликнул Кристофер, пародируя детский голосок, а после расхохотался, словно смешной шутке, а вслед за ним и Амелия. Рядом вздрогнула Алекс, но Ади боялась к ней прикоснуться, вдруг ненароком причинит боль, а зная ту, она ничего не скажет. А мужчина все продолжал: — Я буду хорошей. Забери меня. Папочка прошу.

Ади поняла, мужчина пародировал Алекс. Маленькую Алекс, когда он её продавал. Именно эти слова были произнесены Алекс в тот ужасный день. Она умоляла родного человека не бросать её. Но человек, который должен был защищать и оберегать её в этом мире, оказался самым большим предателем в жизни.

Он оказался тем, кто «убил» частичку себя. Маленькая девочка, не знавшая жизни, столкнулась с предательством от того, кто дал ей эту самую жизнь. И в эту секунду Ади подумала: «В каких разных мирах мы жили, раз самое большое желание и самый большой кошмар в жизни друг друга у нас заключался в собственных родителях?»

— Почему? — задала вопрос Ади, в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь. Для нее было огромным потрясение узнать такое о тех, кого считала близкими людьми. Лучше бы она никогда не узнала о том, что они живы. Ведь весь счастливый мир созданный глубоко в сердце был разрушен. И разрушен ни кем-то чужим, а теми же людьми, от которых такого не ожидала.

О чем же думали эти люди, когда творили такое с собственными детьми? Неужели у них не было родительских чувств, или же прост человеческого сострадания, как к детям или же как к живым существам? Тогда зачем вообще они заводили детей? Зачем они так старались, если дети являлись для них лишь обузой?