Чтение онлайн

— Карина, его здесь нет, и мои люди не ошибаются. Я не чувствую здесь ребенка, — проговорил Макс, на что Глеб хмыкнул.

— Давай поговорим об этом позже? — предложила Максу, присаживаясь напротив Марии. — Сначала я хочу поговорить с ней, — сказала, смотря в глаза той, кто заставил страдать не только меня, но и моего малыша. — Ты ведь не против пообщаться, не так ли? — спросила у Марины Марии, но тут же усмехнувшись, добавила: — У тебя, в принципе, нет выбора.

— Это ты во всем виновата! Ненавижу тебя! — выплюнула она, пытаясь кинуться на меня, но крепкая рука Макса не позволила ей это сделать.

— Допустим. С тем, что ты меня ненавидишь, мы разобрались еще при первой нашей встрече, впрочем, как и в причинах твоей ненависти, — проговорила неторопливо. — Одного понять не могу, почему ты считаешь, что я у тебя что-то отняла?

— Глеб был моим! Но появилась ты и…

— Что? Забрала его? — поинтересовалась, перебив ее. — Ты в этом так уверена?

— Да!

— Подожди. Исправь меня, если я в чем-то не права, но мне кажется это ты его бросила, променяв на Александра, — удивленно проговорила, следя за ее эмоциями.

— Но Александра убила ты! — вскричала она, не желая признавать свою оплошность.

— Не исключено, — ответила, скривившись. — Но тут уж сработал инстинкт самосохранения: либо ты, либо тебя, — проговорила, пожимая плечами.

— Ты не понимаешь… — прошептала она, смеясь.

— От чего же? Прекрасно понимаю, — поспорила с ней.

Мария опустила взгляд в пол и словно обессилела. Плечи ее поникли, впрочем, как и голова, руки задрожали, а дыхание стало редким, словно она дышала через раз. Видно было, что она волнуется и не решается заговорить, но все же, переборов себя, она начала рассказ.

— В древние времена ходила одна легенда, — ее шепот разносился по комнате, словно крик. — О ней давно позабыли, и лишь несколько человек… старейшин знали о ней. В легенде говорится об одной особенной девушке со смешанными генами, которая появится во времена раздора и смуты. Эта девушка объединит три сильнейших древних клана в одно, которое будет править всеми оборотнями. «И воцарится в мире оборотней мир и покой, когда белесый ангел ступит на землю», — процитировала она единственные слова, видимо, что смогла запомнить из легенды.

— И этим белесым ангелом ты посчитала себя? — усмехнувшись, поинтересовалась у нее.

— Да! — воскликнула она, вскинув голову. — Дед всю жизнь твердил, что я создана для этого! Этот дом, то место, с которого все началось, и именно здесь должна была зародиться та легенда! Я была хранительницей этого места!

— Я, я, я. Да ты избалованная и зацикленная на себе девчонка! — раздраженно бросила я, кривясь. — Впрочем, как и твой дед!

— Нет! — закричала она гневно.

— Что, правда глаза колет? — спросила у нее. — Я одного понять не могу, если ты так хотела, чтобы легенда сбылась, то зачем пыталась уничтожить ее начало?

— Не хотела, чтобы все досталось той, кому здесь не место! — выплюнула она.

— Ты права лишь в одном: мне здесь не место, — согласилась с ней. — Но знаешь, я как-нибудь с этим смирюсь, а вот ты… Неужели ты думаешь что смогла бы выйти сухой из этой ситуации? — спросила, понимая, что будь я даже мертва, за меня было бы кому отомстить.

— Я — внучка старейшины и единственная дочь альфы! Вы не посмеете меня тронуть! — гордо заявила она вскинув голову.

— Мне придется тебя расстроить, моя дорогая, — произнесла, нахмурив брови. — В этой битве закон на моей стороне, и даже твои родные не смогут мне ничего сделать. Как ты думаешь, на что способна мать ради своего ребенка?

Мария с ужасом распахнула глаза, понимая, к чему я клоню.

— Не знаешь? Ну, так я тебе скажу, — сказала, поддаваясь вперед. — Она готова пойти на все и даже на убийство.

Мария отпрянула от меня, услышав рычание в моем голосе.

— Но ты можешь не переживать, тебя это не касается, — успокоила ее. — Тебя ждет участь пострашнее смерти. Каждая слезинка моего малыша окупится сотнями твоими, каждый крик — тысячами. Ты будешь молить меня о смерти! И как только я пойму, что справедливость свершилась, убью.

Страх заплескался во взгляде Марины (Марии?), руки затряслись от понимания реальности и слезы брызнули из глаз. До нее, наконец, дошло, что она играла во взрослые игры, за которые бывают такие же наказания.

— А теперь прости, меня ждет сын, — проговорила как ни в чем не бывало, поднимаясь и направляясь в сторону подвала.

Торопливо спускалась вниз, желая как можно быстрее найти малыша, и сказать, что я рядом, что больше не оставлю его. А еще мне хотелось побыстрее оказаться подальше от этой комнаты, поскольку знала, что скоро там случится нечто страшное и непоправимое. Быть свидетелем того, что уже видела, не хотелось, поскольку это реальность — и она гораздо страшнее видений.

В цокольной комнате все было именно так, как я запомнила. Наполовину опустевший бар, молчаливый музыкальный аппарат в углу, мягкая мебель и тишина — все знакомое и в то же время чужое. Я так и не смогла привыкнуть к этому месту, хотя меня связывает с ним очень многое. Именно в этой комнате я узнала, что являюсь парой Глеба, и именно здесь впервые использовала свою силу.

Сзади послышались шаги и, обернувшись, я увидела спускающегося Макса. Словно сомневаясь в моей осознанности, он с некой усмешкой наблюдал, как я медленно ходила по комнате. Вот только мне было все равно на его мнение и мысли, потому что я знала, мой малыш прячется именно здесь.

— Карина… — хотел что-то сказать Макс, но я не позволила ему это сделать, перебив:

— Марию ты нашел здесь, не так ли?

Не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что он хочет сказать. Он до сих пор считает что Максимки здесь нет, но я-то знала, что это не так.

— Да, — нахмурившись, ответил Макс. — Она металась по комнате, словно пыталась что-то отыскать.

— Не что-то, а кого-то, — исправила его, внимательно смотря на барную стойку.

— Послушай, Карина, нам некогда играть в твои игры, — недовольно произнес он, следя за тем, как я присаживаюсь возле стойки. — Нам нужно расспросить Маринку(?) и узнать, куда она дела ребенка.

— Да, конечно, иди, спрашивай, — сказала, кивнув головой.

Возможно, в его глазах мой поступок выглядит странным, может, даже он считает меня умалишенной. Вот только я по-прежнему плевать хотела на то, что думают другие. Единственное, что беспокоило меня сейчас — это то, как заставить Максимку выбраться из своего убежища самому. Словами вряд ли это удастся, поскольку он уже выбрался бы, стоило ему только услышать меня, а насильно втаскивать… Нет, уж увольте!

Я вспомнила, как мы играли с ним в прятки, как поступала, когда не хотела разочаровывать малыша, находя его потаенные уголки. Я просто садилась у стены в коридоре и ждала. Мне нужно было сказать всего одно слово «сдаюсь» и он со смехом выбегал, где бы не находился. Сейчас было немного по-другому, я знаю, что он здесь, сидит и ждет, когда его найдут. Но боюсь трогать Максимку сейчас, поэтому решила повторить то, к чему он привык.