Чтение онлайн

Я же не могла сказать, что я не ее дочь. И вообще предположительно не из этого мира. Кстати, надо бы уточнить, где я.

— А может помнишь кого-нибудь из домашних, сестер например? — продолжала она.

Сделав вид, что задумалась, я снова покачала головой.

— А что-нибудь вообще помнишь? — с надеждой спросила она.

И что я должна была помнить? Я еще раз отрицательно покачала головой.

— А сколько я проспала? — решила и я задать вопрос, а то на вопросы госпожи Зариммы я могла только кивать и мотать головой.

— О чем ты спрашиваешь? Если с момента, как ко мне прибежала служанка и сказала, что ты пришла в себя, то ты проспала около полутора суток. А вообще, вчера ты впервые пришла в сознание за последние семь лет, — она всплеснула руками. — Еще и начала говорить. Когда ты была маленькой, ты не говорила и вела себя отстраненно, не понимала кто ты и где. Поэтому я очень рада. — Она смотрела на меня и во взгляде читалась такая нежность. Она любила свою дочь. Мне стало не по себе.

— Ты самая младшая из сестер, тебе двадцать лет. — Продолжила госпожа Заримма. — Мы уже ни на что не надеялись, в тринадцать лет ты упала в обморок, потеряла сознание и до сегодняшнего дня не приходила в себя, мы ухаживали за тобой, энергетически подпитывали. И очень ждали.

Повисла гнетущая тишина. Я обдумывала только что услышанное.

Из всего сказанного, я поняла, что мне можно немного расслабиться и не бояться наделать ошибок. Бедная девочка, бывшая в этом теле, была не в себе. Главное вести себя тихо, но при этом можно задавать осторожные вопросы.

В этот момент в комнату вбежала служанка. Она принесла платья, их было всего три. Положила на кровать и расправила подолы. Рассматривая их, я пришла к выводу, что они все, явно были не моими. Даже не примеряя, я понимала, что этому юному телу они будут очень велики.

— Давай примерим, выбери какое бы ты хотела надеть? — видя моё замешательство, поторопила меня Заримма.

"Ну примерить, так примерить, — подумала я, — пусть сами увидят.”

Я ещё раз пробежалась глазами по всем трем платьям. Итак, вот эту розовую гадость я не буду надевать на себя, это точно. Красное слишком вульгарное. Вот зеленое, мой любимый цвет.

Взяв платье, я сразу нырнула в него. Просунула руки в рукава и вдела голову в горловину, и тут же наткнулась на изумленные взгляды женщин. Неужели я что-то сделала не так?

— Молодой леди не положено одеваться самостоятельно, — недоуменно проговорила хозяйка дома.

Все понятно, я нарушила этикет. “Ну извините, как-то привыкла справляться сама, хотя, я же не в себе, мне можно.” — Про себя ухмыльнулась, но все таки потупила взгляд, развернулась к служанке спиной и позволила ей зашнуровать платье. Затянув его максимально, оно все равно очень болталось на бедрах и талии, а грудь вообще не скрывало. Я вопросительно посмотрела на госпожу Заримму.

— Прости, дорогая, ты так долго спала, мы не заказывали тебе новых платьев. Не было надобности. Эти платья твоих сестер, а они несколько больше тебя, ты у нас самая миниатюрная, — попыталась оправдаться она.

— Элина, возьми скорее нитки и иголку и подшей лиф, — скомандовала госпожа.

Служанка снова пустилась в бег, и вылетела из комнаты словно за ней кто-то гнался. Было одновременно смешно и странно наблюдать, насколько быстро они пытались решать мои проблемы. Хотя, в какой-то мере, было приятно осознавать, что вокруг меня вот так все бегают.

Через пару минут Элина вернулась и подшила мне платье в двух местах, сзади. Грудь мою перестало быть видно совсем, как будто ее и нет. Но это меня не волновало.

— Спасибо, — я тихо поблагодарила служанку.

Посмотрела вниз, по длине оно тоже было мне велико.

— Элина, необходимо и подол подшить, — проговорила Госпожа.

— Не надо!

Если начать подшивать подол, это займёт очень много времени. А я жаждала выйти во двор и оглядеться. Видимо мой возглас получился, слишком нервным. Госпожа и служанка опять уставились на меня. Я поспешила исправить ситуацию, поэтому спокойно и с расстановкой проговорила:

— Сегодня я и так могу пойти. Очень хочется выйти поскорее на воздух, я буду аккуратной.

Госпожа кивнула в знак согласия.

Мягкие туфельки без каблука такого же цвета, что и платье, так же оказались мне великоваты, но поделать с этим уже ничего нельзя было. Сделав пару шагов я поняла, что при ходьбе туфли издают негромкие хлопки, как домашние тапочки. Смирившись и с этим, я произнесла:

— Пойдемте? — обратилась я к госпоже Заримме, та подала мне руку.

Я подхватила ее за локоток. Мы вышли из комнаты и попали в широкий коридор. Я заметила еще три массивные двери, за которыми, видимо, были спальни, как у меня. “Мама” вела меня медленно, как будто я не умела ходить и у меня было время все разглядеть. Стены коридора были темно-зеленого цвета, отделаны деревом, украшены картинами и коваными золотыми светильниками. На полу лежала ковровая дорожка в цвет стен.

Пройдя дальше, я увидела еще одно крыло, точно такое же. Коридор из которого мы вышли и коридор напротив заканчивались ступеньками вниз, которые сходились в одну широкую лестницу. Спустившись по ней, мы попали в большой зал. У меня перехватило дыхание от того великолепия, которое я увидела. Над головой был огромный стеклянный купол, через который было видно небо. Стены и потолок зала были бежевого цвета и по ним красиво вились вылепленные розы. Они тянулись своими бутонами и листьями к куполу, как будто к солнышку. Я смотрела на все это с широко раскрытыми глазами.

— Как же красиво, — невольно выдохнула я.

Маман с восторгом глянула на меня и тихо произнесла:

— А раньше ты этого не замечала.

Я смутилась и перестала так активно пялиться по сторонам. Мы прошли через зал и вышли в центральную дверь.

Перед нами оказалась та лужайка, которую я видела из окна комнаты. Слева был парк, а чуть правее огромные ворота.

— Смотри, а вот и твои сестры.

Госпожа Заримма указала рукой на двух девушек, стоящих на лужайке около розовых кустов и сразу повела меня к ним.

По мере приближения, они всё больше мне не нравились. Фигуристые и высокие, они стояли гордо задрав головы. Обе брюнетки, с надменными лицами и наглыми глазами. Одна из них, та что в красном платье, завидев нас небрежно склонила голову набок, посмотрела на меня и прищурилась. У другой вид был не менее самонадеянный, она была в канареечно-желтом костюме, который ей явно не шел. Сестринской любви в их взглядах не было, скорее наоборот в них читалось пренебрежение. Мы медленно приближались к ним.