Чтение онлайн

По его запястьям заструился магический лунный свет. Когда же сияние развеялось, юноша обнаружил рисунок на своих руках. Его запястья обвивали стебли неизвестного ему растения.

– Приходи сюда снова в следующее полнолуние, я помогу тебе обернуться в твоего зверя. А сейчас мне пора. И не забывай слушать его.

В течение месяца Одриан следовал подсказкам своего волка. И все у него стало получаться. Ежедневные поединки, которые устраивал отец, юноша выигрывал не магией, как все остальные, а стратегией и выносливостью. Сверстники не понимали, что изменилось в нем, и по-прежнему считали своего соплеменника не таким, как все, но они начали уважать его.

В следующую встречу с Богиней мальчик научился перевоплощаться. Это был новый потрясающий опыт. Сначала, когда юноша почувствовал себя в теле зверя, он начал баловаться и радостно прыгать. Но Луноликая остановила его предостережением:

– Зверь – не игрушка, ты должен научиться управлять им и быть с ним заодно.

Под ее бдительным руководством Одриант подружился со своим волком, и мало-помалу мальчик и зверь стали единым целым.

Также Богиня рассказала, что полюбить он сможет лишь раз и ту, которая ему предначертана.

– Зверь подскажет, кто эта девушка, волк не ошибется, – уточнила Луноликая, – ее душа будет родственна твоей, вам будет хорошо вместе, вы будете дополнять друг друга. Но это позже. Сейчас тебе надо вырасти и стать достойным и благородным правителем этих земель.

С того дня прошли годы. Юноша повзрослел и стал тем, кем ему было предназначено стать по рождению. Мир Грамм увидел правителя, какого еще не было никогда: сильного, мудрого, справедливого. Наступило золотое время.

Столетия спустя

Мир Грамм

Верк

На землю, не спеша, кружась большими хлопьями, падал снег. Глядя в окно на медленный танец снежинок, я размышлял о своём новом пациенте. Мальчишку нашли в лесу, на берегу реки, замерзающего. Ребенок спал, обняв свои коленки ледяными руками, на сырой земле возле буйного потока воды. Сколько времени он провел так – неизвестно. Еще несколько часов – и этот сон мог стать для него последним. Он умирал. Слуги принесли мальчика в дом. Согрев, мы восстановили энергетическое состояние ребенка, и уже на вторые сутки пациент очнулся. И казалось бы, все хорошо, но мальчик отказывался есть и пить.

Сейчас он сидел в том же положении, в котором был найден, подтянув колени к себе и обнимая их руками. Взгляд был пустой, его необычайно ясные фиолетовые глаза смотрели в никуда. Я пытался задавать ему разные вопросы, но ни на один так и не получил ответа, ребенок никак не реагировал. Если мы не сможем вывести его из этого состояния, он тихонько угаснет.

Я с силой ударил кулаком о раму окна. Я всегда остро переживал, когда умирали мои пациенты, особенно дети. Внешне старался держаться и хотел казаться равнодушным и спокойным, но мое сердце волновалось о мальчике. Я повернулся и посмотрел на него, как я и предполагал, ничего не изменилось, он никак не отреагировал на моё бурное проявление эмоций.

Скрестив руки на груди, я в очередной раз мысленно начал перебирать все, что знал об оборотнях. То, что мальчик был им, не вызывало сомнений. Обычный ребенок не смог бы пережить такого длительного переохлаждения.

Оборотни – чувствительный народ. Столкнувшись с гибелью кого-то из родных, они зачастую впадают в состояние оцепенения. Поэтому я предположил, что река унесла у ребенка кого-то очень близкого. В месте, где сидел мальчик, мы заметили небольшой разлом во льду. Остается только гадать, как он не нырнул следом за тем, кто попал в ледяной капкан.

Мои размышления прервал стук в дверь, в комнату вошла моя жена Либелия с четырехлетней дочерью Мидарой.

– Верк, мы не помешаем? Мидара настояла, чтобы мы пришли к тебе, сюда. А если она что-нибудь придумает, уже никто не может ее остановить, ты же знаешь.

О да, я знал, что моя дочь может быть очень упрямой.

Пройдя через всю комнату, Мидара подошла ко мне. В одной руке она держала надкусанное яблоко, а второй начала дёргать меня за штанину.

– Как его зовут? – указала она пальцем на мальчика.

– Не знаю, дорогая, он не говорит, – я присел, чтобы быть ближе к дочери и нам было удобнее разговаривать.

– Почему?

– Наверное потому, что не хочет.

Мидара сморщила свой маленький лобик, не понимая, как можно не хотеть говорить. Ведь в свои четыре года она заваливала всех вопросами и не отставала, пока не получала ответы.

– Папа, можно я спрошу, как его зовут?

Я кивнул.

Не торопясь, она подошла к кровати и присела на самый ее краешек.

Я наблюдал.

Мидара явно смущалась, она не привыкла, что на нее не обращают внимания.

Посидев немного в раздумьях, она съехала на пол, встала на коленки и развернулась лицом к мальчику.

Пытаясь заглянуть ему в глаза, она наконец задала свой вопрос:

– Как тебя зовут?

Пару мгновений ничего не происходило, а потом мальчик повернул голову, долгим взглядом посмотрел на Мидару и наконец охрипшим голосом тихо произнес:

– Ты вкусно пахнешь яблоками.

Поняв мальчика по-своему, Мидара протянула так любимый ею фрукт.

– Оно вкусное, – украдкой проговорила она.

Не торопясь, он взял яблоко.

– Ешь, – поторопила его Мидара, – ты умеешь есть?

Взрослому человеку может показаться этот вопрос странным, но мальчик молча поднес яблоко ко рту, откусил кусочек, прожевал и проглотил. Все это он проделал, не отводя взгляда от Мидары.

– Как тебя зовут? – повторила свой первый вопрос Мидара.

– Максимилиан.

– Ну вот, – громко проговорила моя дочь, – его зовут Макс.

Я боялся, что-то сказать или сделать, боялся, что мои действия или слова могут повлиять на мальчишку, и он опять замкнется, поэтому я стоял, ничего не говоря и не двигаясь.

– А сколько тебе лет?

Теперь уже она забралась на кровать с ногами и подсела к Максу ближе. Диалог завязался, и она не чувствовала смущения.

– Семь.

– А мне вот, – и она показала четыре пальчика.

Задумавшись и решив что-то про себя, она неожиданно спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты. Либелия вышла следом, мы снова с мальчиком остались вдвоем.

Не торопясь и не делая резких движений, я подошел к кровати и присел на корточки.

– Если я попрошу принести тебе мясной бульон, ты поешь? – спокойно произнес я свой вопрос.