Чтение онлайн

И, конечно, книги! О, сколько их было! Толстые и тонкие, в переплётах из кожи и из ткани, написанные на разных языках, с картинками и без, со страницами, пожелтевшими от времени, или, напротив, такие новые, что ещё чувствовался запах типографской краски! Они манили меня, и иногда большую часть времени я проводила не за уборкой, а за чтением.

Я старательно вытаскивала их из шкафов, протирала полки, убирала паутину и ставила назад, смахнув пыль и с них тоже. Мне приходилось залазить на стремянку, найденную в углу, что было не так просто из-за хромоты, но я делала это с удовольствием, уже предвкушая момент, когда, наконец, все шкафы будут приведены в порядок.

С Теофилусом мы тоже стали общаться чаще. Меня то и дело интересовала то одна, то другая книга. Он подробно рассказывал мне о них, иногда спокойно, иногда меряя шагами библиотеку и даже подпрыгивая от восхищения. Меня забавляли такие моменты, потому что его отношение к книгам было таким же, как у меня в детстве. Они казались мне живыми, нуждающимися в заботе и ласке, друзьями, у которых ищешь совета в трудную минуту. Конечно, об этом я Теофилусу сказать постеснялась, так же, как и о том, сколько раз в детстве представляла себя героиней сказок!

Как-то, переставляя в очередной раз толстые тома, я спросила, почему он так любит книги, что посвятил им всю жизнь.

– Не книги, Катя! Истории, заключённые в них! Ты хоть представляешь, что это такое! Представь себе, твои далёкие предки сидели вокруг костров, а рядом с ними кипела и бурлила жизнь! – приговаривал он одним вечером, разливая дымящийся, пахнувший чем-то пряным чай.– Она была непонятной и пугающей, она убивала порой быстрее, чем человек успевал понять и осознать свою смерть, она была сложной и отчаянной, и нужно было учиться всему очень быстро! В то время слова, истории были необходимы, чтобы выжить! Люди рассказывали друг другу сказки о чудовищах, обитающих в чаще леса, о мощи воды и огня, о страшных небесных знамениях, в коих видели гнев первых богов, – и так учились жить. Они передавали эти знания из поколения в поколение! И так долго-долго, до тех пор, пока не научились писать! А когда научились.... О! Сколько невероятного, прекрасного, волшебного было создано! И каждая из этих историй меняла людей. Некоторые обладали способностью менять всё человечество. Вся история этого мира – это история магии слова!

На этом моменте я хмыкнула. Магия! Как же!

Теофилус заметил мою реакцию и спросил:

–Ты мне не веришь?

–Да нет. Просто вы … – мне очень хотелось сказать, что он отстал от жизни, но я не решилась. – Просто сейчас мало кто любит читать. Только взрослые, и то не все. Вон наши воспитательницы только сериалы и смотрят! Нас читать заставляют, а сами давно забыли, когда книжки в руках держали. А дети … Наши только в интернете сидят. Никто сейчас не читает, Теофилус!

–Это ты так думаешь, Катя! Но люди, сколько бы не проходило времени, всегда возвращаются к книгам.

В библиотеке, кстати, не было ни телевизора, ни компьютера с интернетом, даже радио. А сам Теофилус ни разу не пользовался на моей памяти мобильным, я не заметила тут даже простого телефона.

С каждым днём я привыкала к своему новому окружению больше и больше. Все проблемы оставались за стенами библиотеки: Варвара с её угрожающе сдвинутыми бровями, похожими на червяков, и маленькой головкой на жирных плечах, гадкая ухмылка Маргариты и брезгливая – Артёма, смех и издёвки одноклассников, шёпотом, чтобы не слышали взрослые, произнесённые оскорбления – всё это оставалось снаружи, и дверь не пускала их внутрь, наряду с дождём и ветром.

На уроках я по-прежнему, старалась не высовываться, но теперь приходилось работать лучше. Мне нужен был повод, чтобы взять тему для доклада и пойти в библиотеку, поэтому после уроков я заставляла себя подходить к учителям и просить их, чтобы дали мне задание. Слегка ошарашенные моим рвением, они всё же шли навстречу, и я показывала воспитателям домашнее задание, предполагавшее поход в библиотеку. На вопрос, почему бы мне не воспользоваться интернетом в школе, я говорила, что от компьютера очень устают глаза, да и читать мне интереснее по книжкам.

Доклады я делала сама в оставшееся от уборки и разговоров с Теофилусом время. Иногда он помогал мне, так как знал, как мне казалось, всё на свете! Он приносил несколько книг, и мы подолгу сидели, выбирая нужный материал, или я просто слушала его рассказ и записывала то, что могло пригодиться.

В конце второго месяца со дня нашего знакомства я почти закончила со всеми делами, кроме его стола. И тут старик наотрез отказался от моей помощи. Я пыталась на цыпочках пробраться мимо него с тряпкой для пыли, но и эти попытки он раз за разом пресекал.

– Теофилус, там грязь кругом! Посмотрите, паутина на ножках! Я аккуратно, никуда ничего не дену, обещаю!

– Нет, нет, нет. Здесь очень важные книги и документы, Катерина! Я сам!

Но это "сам" так и не наступило, поэтому чудовищно захламлённый огромный стол так и мозолил мне глаза своим неряшливым видом.

Помимо этого пунктика у Теофилуса была ещё раздражающая привычка менять всё местами. Наводя порядок в открытых шкафах, я расставляла книги так, как мне показалось наиболее удобно, потому что, когда спрашивала его, он утверждал, что это не имеет значения. Он говорил, что сможет найти любую книгу, которая ему нужна. Однако мой порядок, видимо, пришёлся ему не по вкусу, и несколько раз подряд он переставлял и перекладывал книги, как угодно. Я, естественно, начала возмущаться, но тут он притворился глухим, и мои возмущённые вопли его не тронули.

Потом я стала замечать шорохи и даже предложила старику купить средство от мышей – не то чтобы я их очень боялась, но книги было жалко. Он ответил, что всё в порядке, и никаких мышей здесь отродясь не было. От человека, который порой не мог найти собственные очки, такое утверждение звучало странно.

Подсвечники, книги, горшки с цветами, больше похожими на гербарий, банки с травами и порошками, чернильницы и прочая мелочь жили собственной жизнью и постоянно перемещались в пространстве. Я просто поражалась тому, как Теофилусу не надоедает всё это делать после моего ухода! В моём присутствии он сидел и не проявлял никакой активности, разве что любил поговорить, а когда я уходила, судя по всему, начинал скакать по всей библиотеке в своём любимом кресле!

Временами, мне казалось, что он что-то скрывает – настолько уединённым и оторванным от жизни было его убежище, что поначалу меня это немного пугало. Я не представляла, чем он занимается весь день, пока меня нет. Ходит ли куда-нибудь? Чем питается? Есть ли у него родственники? Почему он здесь совсем один? Я не осмеливалась спрашивать о детях или внуках, мне это казалось неудобным. В то же время, даже убирая библиотеку, я не заметила ни одного письма, конверта, да хоть клочка бумаги, указывающего на то, что он с кем-то переписывается. Всё это, вкупе с тем, что я не видела телефона, наводило на странные мысли.

Иногда я задавала осторожные вопросы, вроде того, как долго он здесь живёт. И получала простой ответ. Всю жизнь. Конечно, я объясняла это его увлечённостью, и понемногу сдавалась, предполагая, что у него могли быть свои причины скрывать что-нибудь. Я надеялась, что это не психическое расстройство, хотя кое-что настораживало. Я, например, иногда не замечала дверную ручку! В первый день мне это не показалось! Наверно, это была какая-то особенно остроумная шутка, но я предпочитала не спрашивать. Мало ли что услышу в ответ?