Чтение онлайн

Девушку не удивил мой вопрос, и даже обрадовало мое любопытство. Странно. А я еще боялся показаться бестактным.

— Честно говоря, адепт Свон, вы не первый задали мне этот вопрос. Некоторые преподаватели тоже интересовались.

— Хватит уже этого «адепт Свон», — я ее перебил, — просто Элиот.

— Хорошо, — легко согласилась она, — когда мы одни, я буду обращаться по имени.

Одни? Это почти невозможно.…

— Дело в том, — она вернулась к моему вопросу, — что я ем только то, что готовлю сама. Никогда не замечали, что еда, приготовленная незнакомыми людьми будто престная? У нее не такой насыщенный вкус, совершенно не присущий ей аромат. В ней будто чего-то не хватает.

— Возможно специй? — предположил я. Она засмеялась.

— Нет, Элиот, не хватает любви. Просто любви.

Хм. Как можно почувствовать любовь через еду?

Мама иногда пекла пироги, и они, конечно же, были вкусными. Самыми вкусными из всех, что я пробовал до сих пор. Но я думаю, это потому что я привык к этому вкусу. И только. Я многое пробовал за свою жизнь, много вкусных блюд. Хотя я не помнил их так, как помнил тот аромат и вкус булочек с яблоками.

Я взял одно печенье с тарелки.

— И это печенье? Сама пекла? — спросил, явно смутив девушку. Она улыбнулась, и тихонько произнесла:

— Ну, да….

— А молоко ваше, — добавила. И теперь смутился я.

Я дожевал кое-как кругляш, и взял еще.

— Так почему библиотека? — Лия явно о чем-то замечталась, ведя взглядом по потолку. Мой вопрос вернул ее внимание ко мне.

— Мечта детства, можно и так сказать. Я выросла в семье библиотекарей.

— Ну, мой отец тоже им был, только я отчего-то желанием не горю, — я отправил следующее печенье в рот.

Девушка замерла, будто ей кинжал к горлу поднесли. Она долго смотрела на меня немигающим взглядом, пока не решилась на вопрос:

— Так твой отец библиотекарь? — Да.

Она перешла на «ты»?

— А ты? Ты не хотел?

— Нет.

Что происходит?

Она меня начала пугать. От этих прямых вопросов у меня мурашки проступили на руках.

— А какая? Какая библиотека? — она очень явно волновалась, и мне начало передаваться это чувство.

— Королевская. К чему эти вопросы? — девушка фыркнула, сдерживая смех. Вскочила на ноги, и отошла от стола на пару шагов.

— Но у тебя другая фамилия, — сказала она себе. Она стояла спиной ко мне. И я не мог видеть ее лица, и эмоции.

— Конечно другая. Это фамилия моей матери. Они с господином Дюраном так и не поженились.

Я сильно раздражался этим разговором. Я терпеть не могу ворошить прошлое. И вообще эта тема ее не касается.

— Точно, точно, — прошептала она, рассматривая меня будто впервые увидела. Она выглядела так, точно раскрыла величайшую тайну. Страшную тайну.

— У тебя ведь магия жизни была, — девушка говорила сама с собой.

Теперь на ноги вскочил уже я.

— Послушай Элиот, то, что с тобой случилось… Мне не дано знать всего. Я не жалею тебя, не подумай. Просто, твой отец, он ведь вас с мамой не бросал. Он этого не хотел… Просто этот оборот сил… Тут не он решал. Хотя вина лежит на нем. Это он не доглядел….

Я ощутил, как моя сила пытается выйти наружу. Вместе со всей злостью и раздражением. Волосы наверняка уже переливались и искрились от еле сдерживаемого потока гнева.

Почему она мне это говорит? Что она знает, обо мне? О моей семье? Какое право она имеет говорить все это?

— Держи себя в руках, держи….

Она прошептала еле слышно, но я услышал каждое слово. Будто она и есть этот голос, в моей голове.

Я видел в ее глазах страх. Она испугалась не меня. И за себя не боялась.

Бред. Не может этого быть. Неужели библиотека? За нее ты боишься?

Такого сильного желания сделать кому-то больно у меня в жизни не было. Я сам испугался своих мыслей. Повинуясь моему порыву, столы зала разлетелись в разные стороны, врезаясь в стены, стеллажи и чуть было не в нее саму. В последний момент она увернулась.

— Эта. Тема. Закрыта. Ясно? — это все на что меня хватило, и я вылетел из здания, громко хлопнув дверью.

Я не желал слушать ничего, что касается моей семьи. И, тем более что кто-то будет пытаться оправдать поступки моего отца. Я вообще не думал, что кто-то может на это решится. Тем более вот так прямо, мне в глаза.

Как бы я не пытался понять эти ее слова, и что подвигло ее на них, у меня ничего не получалось. Я долго придумывал варианты, откуда ей знать моего отца, и уж, тем-более, так хорошо, что бы пытаться его оправдать…

Ладно, она из семьи библиотекарей, и сама фанат этого дела. Может ей одобрили прошение на посещение главной библиотеки столицы. Или же ее родители были знакомы с господином Дюраном. Он как-никак был представлен ко двору еще в юном возрасте, еще до того как занять этот пост. Да и после «нашей» истории, его, как и всю нашу семью, знала каждая дворняга. Но я совершенно не улавливал смысла сказанных слов. Пусть и не бросал, хотя куда там, лично письмо написал, мол, знать не желаю и так далее, но что она думала услышать?

Какое к черту вообще это имеет значение, раз все сложилось, как сложилось? Плевать мне, на «что там с ним».

Я совершенно запутался. Мне не хотелось ничего, кроме забвения. Я пытался его найти, круша спортзал все выходные. Изнурял свое тело тренировками, пока желаемая боль и усталость не вытиснили все остальное. Пока я не выключался, едва коснувшись головой подушки.

Но как бы я не злился на нее, мне в понедельник утром нужно быть там. Обязанности помощника, любезно навязанные ректором, уже были прописаны в моем расписании. Да и если бы еще вся проблема была в том, что я чертовски зол на нее. Я ко всему прочему разнес читальный зал, и бросил ее одну там все убирать. Более того, я чуть столом ее не пришиб. Чтобы она не говорила, и как бы я не злился, она девушка. А я самая последняя сволочь.

Она наверняка не могла знать, какие струны заденет этими словами. Да и сколько можно. Прошло уже семнадцать лет. А я все так же остро реагирую, будто все случилось вчера. Будто я до сих пор тот маленький мальчик, разрушивший жизни дорогих людей.

Первое, что я сделаю, это принесу свои извинения, — утром понедельника, вместо завтрака (кусок в горло не лез), я направился в библиотеку, и программировал себя всю дорогу, — Лия, я погорячился. Прости за погром. И что сбежал….

Ну, вот я и перед проклятой дверью.