Чтение онлайн

Начавшее клониться к западу солнце ярко освещало бывший до этого в тени снежник, и забавы веселого зверя стали особенно хорошо видны. Но вот медведь съехал в последний раз, отряхнулся и медленно направился в сторону. Шура следил за ним.

Вприпрыжку медведь побежал к каменной осыпи, пересек ее, вскарабкался на высокий уступ крутой скалы и… пропал.

— Ну, что там мишка? — спросил снова подошедший Решетняк.

— Не знаю, куда он делся, — недоумевал Шура. — Вон, видите, большая скала, похожая на петушиный гребень. На ней уступ, как длинная терраса. Медведь на него взобрался и пропал. Обратно не проходил и выше не появлялся.

Забыв о чае, Решетняк метр за метром изучал скалу, где потерялся медведь. В конце концов он обнаружил то, о чем подумал сразу же, как услышал о неведомо куда скрывшемся звере.

Почти вровень с уступом, похожим на террасу, зияло черное жерло пещеры.

Разглядел вход в пещеру наконец и Шура. Вытащив карту, Решетняк отметил находку.

Они наскоро поели и двинулись по направлению к пещере.

Ее хозяин мог встретить гостей довольно недружелюбно, и Решетняк отдал польщенному доверием Шуре свой пистолет; сам он повесил карабин на грудь, предварительно поставив курок на боевой взвод.

Решетняку и Шуре пришлось трижды переправляться вброд через бешено несущуюся реку с ледяной водой, карабкаться по осыпям и обледеневшему снежнику.

Наконец добрались до нужной им скалы. Шагах в ста от них зияла узкая дыра.

Решетняк вскинул карабин и трижды выстрелил в воздух.

В пещере что-то зашумело. Бурый ком закрыл маленький вход, и жалобно воющий медведь пустился наутек.

— Стреляйте! Стреляйте! — кричал побледневший Шура.

Вместо того чтобы стрелять, Решетняк лишь пронзительно свистнул вслед улепетывающему мишке.

— Сейчас на них охота запрещена, — пояснил Филипп Васильевич разочарованному Шуре, который уже успел представить себе, какой фурор произведет в лагере их появление с тушей медведя. — Сейчас еще медвежата маленькие, и они пропадут без родителей. На медведей охотятся только три месяца в году: с октября по январь.

В пещере длиною всего в несколько шагов не было ничего, кроме натасканных медведем веток и сухих листьев.

Шура зажег аккумуляторный фонарь и с интересом начал рассматривать медвежью берлогу.

Луч ослепительно яркого света скользнул по стене.

— Филипп Васильевич, — воскликнул мальчик, — смотрите! Что это?

По белой стене пещеры шла выскобленная чем-то надпись: "Погибаю, но не сдаюсь!" Такая же фраза была на обороте картины, найденной в доме Валентины Кваши.

Решетняк и Шура стали поспешно обыскивать пещеру.

Шура начал разбрасывать ветки и листья, натасканные медведем, но его окликнул Решетняк, возившийся в глубине пещеры:

— Иди сюда, Шура. Посвети мне. Шура подошел и направил свет фонаря на заднюю стену пещеры, около которой задержался Решетняк.

На стене из мягкого известняка было едва заметное углубление.

— Свети выше, — скомандовал Решетняк. В полуметре выше было еще одно углубление, над ним — третье и четвертое.

Приподнявшись на носки, Филипп Васильевич рассматривал эти выступы. Не оставалось сомнения, что эти углубления кем-то вырублены.

Нижняя часть пещеры была влажная, и края ступеней обсыпались, верхние же сохранились хорошо.

— Шура, а ну-ка залезай мне на плечи и рассмотри хорошенько эти выступы, предложил Решетняк, — они ведь куда-то ведут.

Разувшись, Шура влез на широкую спину Решетняка.

Здесь, вблизи, он рассмотрел то, чего они не видели снизу.

Прямо из стены торчал темный кусочек материи. Шура потянул его к себе, и он рассыпался.

Тогда мальчик попробовал колупнуть стену. Рука, свободно, как в кучу с песком, ушла в стену. Впрочем, это и был сухой песок. Шура стал его разгребать и через несколько минут откопал матросскую бескозырку. Высовывавшийся наружу лоскут был концом ленты.

Они вышли из пещеры, чтобы получше рассмотреть находку на свету.

В сухом песке бескозырка прекрасно сохранилась, даже потускневшую надпись на ленте можно было прочесть,

— С Гудковым был какой-то матрос, — вслух подумал Решетняк, — может, его.

Они вернулись в пещеру. Делать лестницу слишком долго, за древесиной пришлось бы спускаться далеко вниз и инструментов, кроме ножей, никаких не было. Пришлось Филиппу Васильевичу снова заменить лестницу.

— Потихоньку разрывай песок вокруг того места, где нашел бескозырку, и сбрасывай его вниз, — поучал Решетняк. — Я голову прикрою курткой, чтобы глаза не запорошило.

Сначала Шура копал руками, потом стал выгребать песок котелком. Дело пошло быстрее. Задерживали работу лишь передышки. Мальчик был рослый, и долго держать его на плечах Решетняку было трудно.

Из песка и мелкой гальки состояла лишь часть стены. Через час Шура перешел с плеч Решетняка в откопанную им нишу с полом и стенами из известняка.

Кроме обнаруженных маленьких выступов в стене, ухватиться было не за что. Шуре приходилось продолжать раскопки одному, так как грузному Решетняку без помощи веревки или лестницы на эту высоту было трудно взобраться.

Копать стало жарко, и Шура снял куртку. Теперь он ссыпал песок на куртку, а потом оттаскивал к краю выкопанного им хода и сбрасывал песок вниз. Так работа шла быстрее.

В узкой нише было тесно и неудобно. Шура остановился, чтобы стереть с лица пот. Доставая из кармана платок, Шура уперся плечом в то место, где он только что копал, и вдруг вместе с казавшейся несокрушимой стеной рухнул куда-то вниз.

— Что случилось? — испугался Решетняк, услышав шум. — Где ты, Шура?

— Тут! — отплевываясь от песка, отвечал Шура. — Я куда-то упал и ударился.

Он пошарил вокруг, отыскивая потухший фонарь. Наконец нашел его и зажег.

— Филипп Васильевич! — закричал он сразу же, как только" яркий луч осветил узкий подземный ход, куда он упал. — Тут пулемет!

Решетняк схватил ледоруб и с яростью начал углублять вырубленные кем-то ступеньки.

Его работу прервал Шура.

— Кидайте мне веревку, — высунув голову из ниши, предложил он. — Тут огромный камень. Я к нему привяжу веревку, и вы влезете.

— Добро.

Взобравшись наверх, Решетняк прежде всего бросился к пулемету. Он надеялся по какой-нибудь примете определить, не принадлежит ли оружие отряду Гудкова.