Чтение онлайн

Всё это я и высказал, преувеличив трудности в несколько раз. Причём, если с моей точки зрения это выглядело как раздувание слона (пусть не из мухи, но из какого-нибудь суслика - наверняка, ну или на крайний случай - из антилопы), то по местным папуасским нормам ведения дискуссии подобного рода гиперболизация была вполне в порядке вещей, проходя по разряду эпических и поэтических приёмов, а не как грубое искажение действительности в собственных целях.

Дальнейшее обсуждение вышло каким-то скомканным: гости повторили призывы помочь законной наследнице и обещания осыпать всех причастных всяческими благами и милостями; таки произнёс в ответ небольшую речь о желании помочь солнцеликой тэми, при этом деланно виновато и смущённо косился на меня. Но я уже неплохо изучил нашего босса, чтобы понять - на самом деле он торжествовал. Да и Огорегуй со спутниками говорили без вчерашнего пыла и жара, а словно отрабатывали обязательную к исполнению программу, подобно школьным активистам моего пионерского детства. Странно как-то это всё...

Но непонятки эти, равно как и полный царственного гнева прощальный взгляд юной претендентки на трон Пеу в мой адрес, быстро вылетели из головы, потому что наконец-то выдалась возможность пообщаться со светлокожими чужаками. Тот, кто постарше, заинтересовался полукровкой-металлургом с выдающимися колдовскими способностями. Именно такой образ, оказывается, вырисовался у них из рассказов окружения Ратикуитаки о моей скромной персоне.

Я же был рад поговорить с чужеземцами в спокойной обстановке мастерских. А Атакануй - незапланированному выходному: ещё не хватало беседовать с заморскими гостями под какофонию, сопровождающую полировку и заточку нашей продукции.

Для начала я поинтересовался, как зовут моих собеседников. Увы, настоящие их имена мой язык оказался воспроизвести не в состоянии. Так что пришлось ограничиться туземными прозвищами: Итуру - у молодого и Тунаки - у пожилого.

После десяти минут разговора о медеплавильном производстве, где я вынужден был в очередной раз озвучить ставшей официальной версию про то, что главное в производстве меди - нейтрализовать и куда-нибудь обратно загнать освободившихся на время из каменного плена духов, я плавно перешёл к своим гостям.

Были они моряками с одного из заморских кораблей. Я, разумеется, полюбопытствовал, почему это они остались на нашем острове. И неожиданным образом вынужден был прослушать лекцию-проповедь о религиозных взглядах пожилого Тунаки, сопровождаемую комментариями его молодого товарища, иногда весьма едкими. К концу этой лекции-проповеди я поймал себя на мысли, что молодого именую Бакланом, а пожилого - Сектантом, что полностью характеризовало обоих.

Сектант принадлежал к религиозному течению, название которого я воспринял как "тенхорабубу". Смысл этой веры я уловил приблизительно: провозглашался единый и всеблагой бог, от последователей религии требовалась праведная жизнь (не воровать, не красть, не лгать, соблюдать умеренность в сексуальной жизни, и прочее). Лично мне подобного рода вероучение не казалось чем-то необычным - любая из земных религий проповедовала что-то подобное. Но в местами каменном, местами бронзовом веке, когда за людей считают только своих соплеменников, призывы к всеобщей любви и братству выглядели чересчур радикально. В общем, поклоняющееся своим племенным богам и идолам большинство не любило исповедующих тенхорабубу (пусть будут тенхорабиты). Нелюбовь эта принимала разные формы: от глухой неприязни до погромов или репрессий со стороны правителей.

Хозяин корабля к тенхорабизму Сектанта относился спокойно, но потом слухи о наличии на борту нечестивца, отвернувшегося от родных богов, распространились среди команды. Баклан, будучи с Сектантом из одного селения и в каком-то там родстве, несколько раз вынужден был пускать в ход кулаки, чтобы защитить земляка (которого при этом категорически не понимал и даже осуждал). В итоге, капитан и, по совместительству, владелец судна предпочёл оставить этих двоих в Мар-Хоне, крупнейшем портовом поселении Пеу, опасаясь резни среди экипажа.

Ладно, знакомство с тенхорабизмом можно отложить на потом, вы мне про мир за пределами Пеу давайте.

Итак, родиной Сектанта с Бакланом было государство Вохе, народ соответственно - вохейцы (если уж точно - "вохуакива"). Форма правления - абсолютная монархия во главе с обожествляемым царём. Находится на севере от нас - в двух с лишним месяцах морского пути (точное время варьировалось в зависимости от попутных или встречных ветров). Насчёт площади и населения мои собеседники ответить затруднились. Но, по их мнению - и то, и другое - много больше Пеу: кроме столицы бывшие моряки смогли назвать ещё пять больших городов, в каждом из которых имелось несколько тысяч домов,

Если честно, приходилось прилагать немало усилий, чтобы понимать чужеземцев: я, конечно, за четыре проведённых среди папуасов года волей-неволей сумел овладеть местным языком, настолько, что понимал и говорил как на бонкийской, так и на сонайской его разновидностях, но разбирать, что мне говорят два чужака, начавшие учить его чуть больше года назад - удовольствие ещё то.

Итак, Вохе довольно крупное островное государство, расположенное у берегов материка Диса (что означает - Восточный). По крайней мере, из соседних стран только материковое царство Кабирша сопоставимо с Вохе по военной и экономической мощи. Ещё два государства - Укрия и Тузт, помещающиеся на одном острове, именуемом Укрия, играют второстепенные роли.

Кроме этих четырёх царств имеется ещё куча больших и мелких государств на островах, разбросанных по огромному океану, располагающемуся между восточным материком Дисом и западным - Ирсом. Причём протяжённость этого океана в широтном направлении была просто чудовищна: от берегов Кабирши до Ирса плыть приходится около восьми месяцев (в вохейском календаре, как и в земном, было двенадцать месяцев). Правда, четверть этого времени приходится на остановки в попутных портах для пополнения запасов воды и провизии и ремонта. Я попробовал прикинуть размеры этого океана: если корабль делает хотя бы 10 километров в час, за сутки получается 240 км. Шесть месяцев пути умножаем 240 км на 180 дней - выходит 43200 км - то ли я чего не того посчитал, то ли этот мир больше Земли.

Впрочем, в любом случае пути по этому океану местным обитателям были доступнее, чем по нашей Атлантике или Тихому - потому что через него от Диса до Ирса протянулось несколько цепочек архипелагов: у берегов континентов острова были натыканы так густо, что потерять землю из вида было можно только, если очень постараться; в центральной части акватории клочки суши встречались реже, но всё равно, острова - поодиночке или группами были достаточно часты, так что торговые корабли редко когда оказывались вне видимости суши больше недели.

Однако ж такие шикарные условия для мореплавания наблюдались только в относительно узкой полосе тропиков и южных субтропиков: по крайней мере, так получалось со слов Сектанта, который говорил, что снег с неба (он сказал - холодная и белая вода, но я его понял) иногда идёт только на самом севере Укрии - и то, почти сразу же тает.

Ближе к экватору и далее к югу острова располагались реже. По крайней мере, рядом с Пеу, лежащим к югу от экватора, находился только один более-менее крупный архипелаг из трёх больших островов на расстоянии в полмесяца пути по морю к западу. Между Пеу и тем архипелагом лежало ещё несколько крохотных кусочков суши, скорее, скал, без пресной воды даже.

Из другой земли ближе всего располагалось побережье Диса, тянущееся к югу невесть насколько - вроде бы до тех мест, где вновь становится холодно.

Как-то само собой Сектант, как человек более образованный и повидавший мир, чем выбравшийся из своей деревни три года назад Баклан, начал описывать острова с востока на запад.

Вохе и Кабирша, и в меньшей степени Укрия с Тузтом были самыми древними и цивилизованными странами - в Вохе царская власть насчитывала без малого полтора тысячелетия (правда Сектант затруднился ответить, одна династия правила всё это время, или они сменялись). Кабирша в этом отношении немного перещеголяла родину моих гостей, но как сказал пожилой вохеец - ненамного: типа племянник первого кабиршанского царя, спасаясь от страдающего паранойей дяди, бежал на дикий в то время остров, правителем которого и стал.