Чтение онлайн

В сущности здесь уже заключена вся проблема в целом. Очевидно, нельзя себе дело представить таким образом, что та или иная причина непосредственно порождает из себя все решительно проявления, с которыми мы сталкиваемся и которые мы констатируем в качестве симптомов. Отношение симптома к производящей причине неизмеримо сложнее. ...Отдельные симптомы находятся в различном и чрезвычайно сложном отношении к основной причине. Симптомы не могут быть выведены непосредственно из дефекта, подобно тому как монеты, вынутые из содержащего их кошелька. Все симптомы не выстраиваются в один ряд, каждый член которого находится в совершенно тождественном отношении к причине, породившей весь ряд. Утверждать это - значило бы игнорировать процесс развития. Между тем картина, которую представляет умственно отсталый ребенок, является продуктом развития. А это значит, что она имеет сложный состав, сложную структуру.

...Вся суть дела в динамическом сцеплении синдромов, в их генетической, функциональной и структурной связи между собой, - связи, которая никогда не складывается стереотипно, шаблоннообразно. В центре или в основе всей картины должна быть поставлена недостаточно хорошо еще изученная, но все же в основных чертах выясненная картина дебильности в собственном смысле этого слова, или ядро дебильности, как можно было бы его назвать в отличие от вторичных, третичных наслоений, надстраивающихся вокруг этого ядра.

Первым и наиболее частым осложнением, возникающим как вторичный синдром при умственной отсталости, оказывается недоразвитие высших психологических функций. Под этим разумеют обычно недоразвитие высших форм памяти, мышления, характера, слагающихся и возникающих в процессе социального развития ребенка. При этом замечательным является тот факт, что само по себе недоразвитие высших психологических функций не является обязательно связанным с картиной дебильности.

Но очень часто то и другое встречается вместе, так как между обеими этими картинами существует не механическая, а генетическая и функционально-структурная связь, раскрыть которую не представляет особого труда после ряда специальных исследований, посвященных этому вопросу...

Различение первичных и вторичных задержек в развитии имеет не только теоретический, но и сугубо практический интерес в том смысле, что вторичные осложнения и задержки оказываются наиболее поддающимися лечебно-педагогическому воздействию...

На последнее место из наиболее часто встречающихся вторичных осложнений в развитии дебильного ребенка должны быть поставлены все невротические надстройки, для которых развитие дебила представляет самую благоприятную почву. Речь идет о тех пограничных, а отчасти и совершенно находящихся в пределах нормального, невротических тенденциях, образованиях, механизмах и сдвигах, которые возникают на основе конфликта, имеющего место почти всякий раз при развитии дебильного ребенка. В первую очередь мы имеем здесь столкновение с чрезвычайно низкой оценкой, которую встречает этот ребенок в окружающей среде, с объективными трудностями, которые являются для него непреодолимыми, с тем, что ребенок и объективно и субъективно начинает осознавать свою малоценность, реагировать на нее развитием целого ряда тенденций, линий своего поведения, установкой черт характера, которые имеют явно невротическую природу. Наряду с этим сам по себе факт недоразвития является стимулом к возникновению целого ряда внутренних конфликтов, которые лежат в основе своей невротической надстройки. И часто эта невротическая надстройка выступает в роли фактора, собирающего и организующего, использующего и направляющего все остальные симптомы детского недоразвития. Все они как бы становятся па службу невротическим тенденциям, которые дирижируют ими. Такова в самых коротких словах картина сложной структуры личности дебильного ребенка.

Для большей ясности нашей мысли мы хотели бы указать, что совершенно аналогичные сдвиги переживает в наше время и психиатрия, в особенности психопатология детского возраста. И здесь мы наблюдаем стремление перейти от клинической классификации, от неподвижной конституции к динамике и к рассмотрению образований патологического характера в процессе развития. В качестве примера можно привести исследование Г. Е. Сухаревой, доложенное на съезде по психоневрологии: «К проблеме структуры и динамики детских конституционных психопатий (шизоидные формы)».

В исследовании Сухаревой сделана методологическая попытка подойти к изучению психопатий иным путем, чем это делала клиника, к которой принадлежит данный автор: «В настоящей работе перед нами стоит другая задача: проанализировать на основании нашего клинического материала динамику отдельных форм конституциональных детских психопатий, проследить, как идет развертывание психопатологической картины в зависимости от роста ребенка и окружающих его социально-бытовых и жизненно-ситуационных моментов».

Динамический подход к изучению психопатий неизбежно открывает и другую сторону этой проблемы: вопрос структуры отдельных форм психопатий. «Прежде всего, - говорит Сухарева, - наше внимание обратил на себя факт сложности этой структуры. Наряду с теми симптомами, которые являются специфическими, основными для данной формы психопатии и непосредственным выражением биологической недостаточности, мы отмечали еще ряд добавочных симптомов, вторичных реактивных образований. ...От этой комбинации основных первичных симптомов с вторичными реактивными наслоениями получается очень сложная структура психопатологической картины в каждом отдельном случае. Отделить первичные основные симптомы от вторичных добавочных и реактивных образований - основная задача всего структурного анализа».

Это замечательное совпадение, которое мы могли бы констатировать между результатами нашего исследования, приведенного выше, и направлением, к которому поворачивает современный анализ психопатий, не является случайным.

Следует отметить поразительное совпадение между развитием мнения о психопатиях и учением о развитии ненормального ребенка вообще. По-видимому, проблема психопатии разрешится в процессе исследования как проблема развития ребенка с врожденной неполноценностью определенных мозговых систем, со своеобразной недостаточностью, и составит часть общего учения о развитии ненормального ребенка, общего учения о пограничных состояниях и переходных формах от болезни к норме. Поэтому неудивительно, что в основном те же самые закономерности движения и построения личности ребенка мы наблюдаем как при олигофрениях, так и при психопатиях. Нам остается остановиться на второй стороне проблемы, именно на связи, которая существует между добавочными реактивными образованиями и основными симптомами недоразвития.

В приведенной выше работе Сухарева также подчеркивает, что развитие шизоидных психопатий не может рассматриваться как пассивное развертывание генетически заложенной недостаточности. Это есть динамическое явление. ...Развитие ее симптоматологии идет часто неравномерно, дает много толчков и сдвигов под влиянием экзогенных моментов. ...Нужно различать два ряда симптомов; основные, первичные и вторичные, в форме различных реактивных состояний, характерологических сдвигов, представляющие собой результат сложного взаимодействия эндогенных и экзогенных факторов.

Достаточно вглядеться в результаты этого исследования, чтобы увидеть, что его основные результаты совпадают с теми, которые были приведены нами выше. Сущность их может быть выражена с помощью указания на сложность структуры умственной отсталости или детской психопатии, неоднородность отдельных ее моментов и на динамику развития, которая дает нам в руки ключ к пониманию этой структуры. Правда, часто бывает в достаточной мере трудно решить вопрос относительно происхождения того или иного симптома, но что развитие ребенка-психопата или умственно отсталого не является пассивным развертыванием особенностей, заложенных с самого начала, но является развитием в собственном смысле слова, т. е. включает в себя ряд новообразований, - это в свете современных исследований не представляет никаких сомнений.

Нам остается указать только на практическое значение подобного анализа. Может показаться вредной затеей это желание исследователя отметить первичные синдромы от вторичных, найти законы их сцепления, раскрыть механизмы симптомообразования. Не все ли равно, к какому комплексу относится данный симптом, не все ли равно, далее, является ли данный комплекс вторичным или третичным образованием? Дело заключается как раз в том, что все это является далеко не безразличным для педагогической и лечебной практики. Жалкое и бедственное состояние современной лечебной педагогики в огромной мере объясняется тем, что она строилась без научного анализа тех явлений, которые она призвана изменять и исправлять. И нам думается, что новая глава в учении о развитии ненормального ребенка может открыть огромные горизонты перед практикой в этом отношении.