Чтение онлайн

Пора всем людям доброй воли разобраться во всём этом, сознательно отнестись к вере и Церкви, изгоняя торгующих из храма вервиями сознательного отношения к вере и жизненной правде её, не требуя разрушения прекрасного, высоко полезного для блага человечества здания храма, а оказывая всякое содействие, всякую нравственную поддержку тем, кто хочет очистить это святое здание от пыли и мусора, от торгующих в нём и обращающих его в вертеп разбойников.

Вам говорит один из тех, для которых вера вразумила жизнь, сделала насущной потребностью любви стать на путь мирного прогресса, мирного созидания, мирного благоденствия жизни на началах сознательной веры и братолюбия. Любовь заставила меня не других пересуживать, враждуя с ними за то, что они не так думают, чувствуют и живут, как мне хочется, а осуществлять правду любви в самом себе и собственной жизни, потребовала от меня начать с изгнания торгующих, «обращающих в вертеп разбойников», из храма собственного ума, из храма собственного сердца, из храма собственной жизни. Это было не трудно и не больно, а было радостью омовения ума и сердца от всего, что тяготило и загрязняло их, как пыль и сор. То же я испытал и при очищении храма личной жизни моей. Вера дала мне силу быть логичным и последовательным на этом пути, сознание, что всё может Господь в немощи моей, если я возьму на себя с верой и любовью крест честного отношения к правде Его и честного осуществления этой правды в жизни.

В результате простой логики веры и любви получилось Трудовое братство, на лоне которого люди, дисциплинированные любовью, способны осуществлять в жизни своей такую степень свободы, равенства и братства, до которой далеко рутине жизни, нас окружающей, достигли такого мирного благоденствия, до которого ещё дальше безбрежному морю нищеты, грубой борьбы за существование, страданий и скорбей, каким является окружающая нас жизнь для столь многих побеждённых в жизненной битве.

Все роды труда облагорожены, уравнены в своём достоинстве. С тяжёлого физического труда снято проклятие презренности и невыгодности. На лоне братства нет побуждения к той развращающей погоне за положениями более лёгкими и приятными, в то же время и более выгодными и почётными, которая вне братства вызывает наиболее вражды, зависти, ожесточения, нечестных интриг и жестоких козней под именем стремления «выйти в люди» или «сделать карьеру».

Не может быть здоров живой организм, составленный из больных клеток. У общественного, у государственного организма в настоящее время нет здоровых клеток: ни приходы, ни крестьянские общества, ни сословия, ни общественные классы, ни города, ни села, ни даже семья не могут быть названы такими здоровыми, живыми клетками общественного организма. В них нет самых существенных признаков живой и здоровой клетки. Всё это механические агломераты человеческой пыли. Цемент любви, единомыслия и единодушия, общих убеждений, общих стремлений и общих идеалов не связывает их в живые клетки, органически объединённые одной общей жизнью. Человечество распылено отсутствием любви, желанием свободы друг от друга. Для блага человечества, для блага каждого народа, желающего быть живым, здоровым организмом, а не пылью, способной быть только на время искусственно спрессованной в непрочные комки, необходимо создать здоровые живые клетки, без которых не может существовать и живой, здоровый общественный организм.

Трудовое братство наше представляет из себя опыт создания такой здоровой и живой клетки. Опыт, пережитый нами на пути созидания этой здоровой живой общественной клетки, опыт подчас тяжёлый и скорбный, как муки рождения всякого живого существа, был пережит в нас всем человечеством, может стать его опытом, его достоянием, если захотят им воспользоваться, относясь к нему вдумчиво и доброжелательно.

Посвятив себя на дело любви, мира и единения, для нас было особенно тяжёлой скорбью всякое проявление вражды, недоверия и недоброжелательности со стороны представителей окружающего нас общества. Много самых разнообразных причин выставляли основанием и оправданием такого к нам отношения. Между прочим, одной из таких причин было и недоверие к основе веры в деле нашем, предубеждение против верующих вообще и к нам, как таковым.

Это заставило нас понять, более того, выстрадать понимание того, как много накопилось недоразумений, как много взаимного непонимания между людьми умными и добрыми, между людьми, которые легко могут и, следовательно, нравственно обязаны понять друг друга и оказать друг другу нравственную поддержку. Это заставило нас понять и то, как много затраченной энергии, как много драгоценного жизненного опыта теряется для многих поколений человечества из-за этих недоразумений и предубеждений, вызывая презрительное равнодушие и даже враждебность к таким явлениям жизни, которые могли бы стать драгоценным вкладом в общую сокровищницу человечества, быть драгоценным опытом для него, предотвратить повторение роковых ошибок, оберечь его от многих ненужных страданий.

Если всё сказанное мной послужит к выяснению прискорбных недоразумений между людьми умными и добрыми, из числа верующих и неверующих, поколеблет предубеждения против веры, оклеветанной торгующими в храме христианства и образующими его в вертеп разбойников, создаст из дела нашего братства соединительную черту между Церковью и неверующими друзьями человечества и даст возможность многим воспользоваться опытом жизни нашей во благо человечеству на дело созидания живой и здоровой клетки общественного организма, цель моя будет достигнута и я почувствую себя вполне удовлетворённым.

Дорогие братья и дорогие сёстры по человечеству, по делу мира и единения в братолюбия! Станем выше всех накопившихся недоразумений и предубеждений, протянем друг другу руки не только без недоброжелательности, но и без всякого недоверия друг к другу. В единении сила! Соединимся дружно на дело мирного прогресса, во благо человечеству. Пусть станет лозунгом нашим: долой борьба и вражда! Путём мирного прогресса – к мирному благоденствию!

Н. Неплюев

Воздвиженск

3 ноября 1904 г.

Дорогие товарищи!

С вами говорит человек, называющий вас товарищами не потому, что состоит теперь гимназистом или студентом, не потому, что разделяет современные взгляды и симпатии большинства из вас. С вами говорит человек, приближающийся к могиле, имеющий право назвать вас товарищами потому, что пять лет был студентом петербургского университета [20] и около трёх лет вольнослушателем Петровской академии [21] , человек, имеющий право искренно назвать вас дорогими потому, что искренно желает вам добра и болеет за вас сердцем. Прочтите терпеливо и без предубеждения обращённое к вам слово старого товарища, это – слово искреннего доброжелательства и жизненного опыта. Многое было мною не только пережито, но и выстрадано. Этим опытом пережитого и выстраданного я хочу с вами поделиться, чувствуя, что не исполнил бы нравственного долга пред вами, если бы этого не сделал. Мною много напечатано. Во всех моих сочинениях я говорю на языке веры. Знаю, что этот язык для большинства из вас чужой, непонятный язык, и потому буду говорить с вами на языке жизненного опыта, обращаясь к вашему человеческому уму и к вашему человеческому сердцу.

Желая предотвратить возможность недоразумений, спешу предупредить вас, что я «верующий» не в рутинном смысле этого слова, что вера моя для меня не успокоение совести и не побуждение к бездеятельности в этой жизни, в расчёте на лучшую жизнь за гробом; вера моя – не только утешение в скорбях, а наибольшее и наилучшее удовлетворение всех высших потребностей ума и сердца моего, требует от меня разумной деятельности на благо общее и даёт мне совершенно определённую программу упорядочения жизни на началах широкой свободы добра, справедливого равенства и реального честного братства жизни и труда: одним словом, даёт мне совершенно определённую программу мирного прогресса человечества по пути к прочному мирному благоденствию народов.

Это ручается вам и за то, что я не консерватор, отстаивающий вековую рутину политического и социального строя, не оппортунист, приглашающий мириться со злом под предлогом несвоевременности добра, и не «буржуй», как вы выражаетесь, из своекорыстных расчётов не желающий лучшего будущего для человечества и не сочувствующий «освободительным движениям», способным созидать это лучшее будущее.

Что это так, я доказал на деле, всей жизнью своей, каждым словом моих сочинений и всей моей деятельностью. Мой «демократизм» я доказал не на словах только, а тем, что слил мою жизнь с жизнью простого русского народа в той форме, в которой по совести считал это наиболее полезным для него: воспитывал детей народа, любя их как собственных детей, и предлагая желающим из них стать братьями моими на всю жизнь и в самом полном смысле этого слова, какой дала мне понять искренняя братская любовь к ним.

Мою преданность истинному «освободительному движению» я доказал тогда, когда ещё эти слова никем не употреблялись, действовать в этом направлении не было модой, не могло быть увлечением общим течением или вынужденной уступкой общественному мнению. Вся моя деятельность, основанная на самостоятельном убеждении, сознательной вере и насущной потребности любящего сердца, имела несомненный характер освободительного движения, освобождая умы и сердца от рутинных предрассудков, призывая на путь широкой свободы добра и реального братства в жизни и труде по свободному изволению любви, без всякого принуждения и насилия над кем бы то ни было. Во всём, что я предлагал, я был неизменно верен идее свободы, и то освободительное движение, на которое я работал и на которое давно призывал, ни в чём не погрешало против права свободы и не посягало ни на чьи права.