Чтение онлайн

А на самой красивой полке, отдельно ото всех остальных инструментов, лежал маленький, неказистый и довольно потрёпанный на вид деревянный клинышек, на котором висел ярлык «Гордость». На удивление, цена этого инструмента была выше, чем всех остальных вместе взятых.

Один прохожий спросил Дьявола, почему он так дорого ценит этот странный клинышек, и он ответил:

— Я действительно ценю его выше всех, потому что это единственный инструмент в моём арсенале, на который я могу положиться, если все остальные окажутся бессильными.

И он с нежностью погладил деревянный клинышек.

— Если мне удаётся вбить этот клинышек в голову человека, — продолжал Дьявол, — он открывает двери и для всех остальных инструментов.

Мастер лежал в предсмертном забытьи. Время от времени он приходил в себя и видел рядом своего любимого ученика.

— Ты почему не отходишь от меня? — спросил он.

— Я не могу, учитель.

— Почему?

— Потому что ты — свет моей жизни.

Мастер вздохнул.

— Неужели я так ослепил тебя, сын мой, что ты отказываешься видеть свой собственный свет?

Собаки, охраняющие в горах отары овец, очень свирепы и имеют устрашающий вид. Поэтому прохожие предпочитают держаться подальше от них.

Случилось так, что один человек не заметил, что в лощине пасётся отара. А когда увидел овец, то было уже поздно. К нему, рассыпаясь полукругом, неслась стая разъярённых собак. Убегать было уже поздно и путник от растерянности просто сел на землю, решив — будь что будет. Но собаки, добежав до своей цели, совершенно неожиданно для этого человека, не бросились на него, а уселись вокруг него на небольшом расстоянии и не нападали, хотя и были разъярены. Как только путник шевелился, собаки готовы были кинуться на него, поэтому он предпочёл не двигаться. Тут подоспели чабаны, отогнали собак и удивились тому, что этот человек невредим.

— Ты правильно сделал, что сидел и не шевелился. Только поэтому и остался цел, — сказали ему чабаны.

«Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его.» (Иак. 1:12).

Несколько евреев поносили однажды Иисуса, когда он проходил по их кварталу. Но он отвечал вознесением молитв во благо их.

Некто спросил его:

— Ты молился за этих людей, разве ты не испытывал к ним гнева?

Он отвечал:

— Я могу тратить только то, что есть у меня в кошельке.

Как-то к оптинскому иеросхимонаху Анатолию (Зерцалову) пришла женщина и попросила у него благословения жить одной, чтобы без помех поститься, молиться и спать на голых досках. Старец сказал ей:

— Ты знаешь, лукавые не есть, не пьёт и не спит, а всё в бездне живёт, потому что у него нет смирения. Покоряйся во всём воле Божией — вот тебе и подвиг; смиряйся перед всеми, укоряй себя во всём, неси с благодарением болезни и скорби — это выше всяких подвигов!

Другой своей духовной дочери, попросившей у него благословение на приобретение Евангелия и Псалтири, преподобный Анатолий посоветовал:

— Купить купи, но, главное, неленостно исполняй послушание, смиряйся и всё терпи. Это будет выше поста и молитвы.

Был день рождения священника, главы прихода. С поздравлениями и подарками к нему пришли дети. Святой отец взял красиво обёрнутый свёрток у маленькой Мэри и воскликнул:

— Ах! Вижу ты принесла мне книгу. — (У папы Мэри был книжный магазин.)

— Откуда вы знаете?

— Отец знает всё!

— А ты, Томми, принёс мне свитер, — сказал священник, взяв свёрток у Томми. (Папа Томми торговал шерстяными изделиями.)

— Точно! Откуда вы это знаете?

— Ах! Отец знает всё!

Так продолжалось и дальше, до тех пор, пока он не взял подарок Бобби. Обёрточная бумага была мокрой. (Папа Бобби торговал винами и ликёрами.) Поэтому священник сказал:

— Вижу, ты принёс мне бутылочку шотландского виски и разлил немного!

— Неправильно, — ответил мальчик, — это не виски.

— Ну, тогда, наверное, бутылка рома.

— Опять неправильно.

Пальцы священника были влажными. Он сунул один в рот, но это ему не помогло.

— Это джин?

— А вот и нет! — ответил Бобби. — Я принёс вам щенка!

жды магометанские или сарацинские учёные спросили святого Кирилла, брата святого Мефодия, кои братья были просветителями славян и изобретателями славянской азбуки — кириллицы:

— Как вы, христиане, единого Бога разделяете на три Бога? У вас есть Отец, Сын и Дух Святой?

— Не злословьте против пресвятой Троицы, — отвечал святой Кирилл. — Отец, и Сын, и Дух Святой суть три Лица — Существо же едино. Посмотрите на солнце, от Бога в образе святой Троицы на небе поставленное; в нём три вещи: круг, сияние и теплота; также и в пресвятой Троице — Отец, Сын и Дух Святой. Солнечный круг есть подобие Бога Отца, ибо как круг не имеет ни начала, ни конца, так и Бог есть безначален; и как от круга солнечного происходит сияние и теплота, так и от Бога Отца рождается Сын и исходит Дух Святой. Сияние — подобие Бога Сына, от Отца рождённого и весь мир Евангелием просветившего; а теплота солнечная, происходящая от того же круга вместе с сиянием, есть подобие Бога Духа Святого, который от того же Отца исходит предвечно.

Два человека спорили о том, как бы отреагировал Иисус, если бы он сказал больному: «Встань, возьми постель твою и иди в дом твой!», а тот бы ответил: «Но я не хочу!».

В конце концов, один из них сказал, что сначала Иисус бы, наверное, помолчал. А потом повернулся бы к своим апостолам и сказал:

— Он чтит Бога больше, чем я.

— Как Мастер объясняет существование зла в мире? — спросил посетитель.

Один из учеников ответил:

— Никак не объясняет. Он слишком занят, чтобы заниматься ещё и этим.

Другой ученик добавил:

— Люди либо постоянно борются с миром, либо изнывают в нём от скуки. Мастер находит мир изумительным, удивительным, непостижимым — он просто восхищён им.

Один сельский шутник на ветку высокой ольхи, стоящей на берегу реки, повесил кувшин. Односельчане, которые часто приходили туда рыбачить, увидели в воде отражение кувшина и начали рассказывать в селе, что на дне реки лежит кувшин с золотом. Многие ныряли в воду, пытались достать кувшин, но, увы, не могли отыскать его на дне, хотя отчётливо видели этот кувшин с берега.

Как-то мимо проходил путник и, увидев их тщетные старания, спросил:

— Что вы там ищете?