Чтение онлайн

Христианин, для которого эта великая свобода является жизненно определяющей и основополагающей, в своей малой или большой области влияния является вызовом для всех не желающих понять, почему в некоторых ситуациях ради человека и ради мира рекомендуется отказаться от права и преимущества, вызовом для всех полагающих, что сила и насилие, стремление к успеху и использование других (по возможности избегая риска для себя) являются самым выгодным, самым мудрым, самым разумным решением для человека.

Христианская весть решительным образом противостоит этому виду логики господства, которая ставит на карту человечность людей ради законности, выгоды и насилия. Она предлагает увидеть в отказе нечто позитивное, действительно человечное: гарантию собственной свободы и свободы другого.

Тот, кто подозревает здесь христианскую весть в наивном, нереалистичном нейтралитете или в исключительно индивидуально–частной апелляции, так и не понял, насколько велика взрывная сила этого христианского вызова именно для изменения всех общественных структур, всех отношений, позиций и предубеждений народов. Однако это удастся лишь в том случае, если есть люди, все больше людей, которые, к какой бы партии они ни принадлежали, ориентируются на это требование, если есть политики, все больше политиков, которые в этом требовании видят свою руководящую ценность, хотя при этом они не обязаны в своих политических речах и переговорах, публичных выступлениях и программах постоянно произносить имя того, кто является для них в конечном счете определяющим для их политики.

Но что же при этом выигрывают? Очевидно, ничего! Или лучше сказать: «только» мир. И, возможно, в более длительной перспективе — ближнего. Мы не говорим, что христианская весть предполагает простые решения всех проблем. Христианская весть, особенно Нагорная проповедь, не хочет отменить правовой порядок, она не хочет сделать закон ненужным. Однако она желает радикально релятивировать закон. Почему? Чтобы закон служил человеку, а не люди служили закону.

Там, где индивидуум или целые группы забывают о том, что закон для человека, а не человек для закона, они вносят свой вклад — история государств, а также церквей, общин, семей и отдельных человеческих жизней доказывает это — в установление немилосердной законнической позиции в общественной и личной сферах и из summum ius (высшего права) возникает summa iniuria (высшее бесправие). Таким образом вновь и вновь умножается бесчеловечность между людьми, группами, народами.

Там, где индивидуум или целые группы помнят о том, что закон для человека, они осуществляют очеловечивание необходимого правового порядка и делают в рамках существующего правового порядка — в совершенно конкретной ситуации — возможным умиротворение, прощение, примирение: тем самым они именно в правовой области распространяют человечность между людьми, группами и народами. Они могут приложить к себе обетование, что все, отказывающиеся от насилия, унаследуют землю.

Иисус призывает своих учеников к тому, чтобы они добровольно использовали власть на благо других. На того, кто сегодня — будь то индивидуум или группа — принимает Иисуса Христа как образец, не возлагается обязанность фактически невозможного отказа от любого использования силы. Однако в конкретной ситуации он чувствует побуждение к использованию власти для других.

Задумаемся, к примеру, о проблеме экономической власти: поскольку здесь существуют аналогичные проблемы, как и в рассмотренном круге проблем войны и мира, можно быть более кратким и ограничиться самым важным. Факты известны: против растущих цен и инфляции, очевидно, не существует никаких средств. Цены растут и растут, что прежде всего не в пользу бедных и беднейших. Работодатели виноваты перед профсоюзами, профсоюзы — перед работодателями, а те и другие вместе — перед правительством. Замкнутый круг? Что же делать? И здесь отметим лишь кратко:

Христианская весть не дает никаких детальных указаний о том, как технически подступиться к проблеме, как решить загадку магического квадрата: как одновременно достичь полной занятости, экономического роста, стабильности цен и уравновешенного внешнеторгового баланса. Предложение и спрос, внутренний и внешний рынок вроде бы подчиняются железным экономическим законам. И каждый стремится как можно больше использовать их в немилосердной борьбе за власть для своего блага.

Христианская весть говорит нечто, чего обычно не найти ни в одном национально–экономическом учебнике (ни в «левом», ни в «правом») и что для нашего контекста необычайно важно: во всех неизбежных конфликтах интересов не является позором ни для предпринимателя, ни для руководителя профсоюза, если они не всегда полностью используют свою власть по отношению к другим. Не является позором, если предприниматель не перекладывает каждое повышение издержек производства на потребителей, чтобы только сохранить постоянным капитал или по возможности увеличить рост прибыли. Не является позором, если руководитель профсоюза не всегда настаивает на повышении заработной платы, хотя он может сделать это и члены профсоюза, возможно, ожидают этого. Короче говоря, власть имущие не должны стыдиться, если они при всей жесткости конфликтов не всегда используют свою общественную власть для своей пользы, но в великой свободе готовы в определенных ситуациях — вновь не в качестве всеобщего закона — использовать власть для пользы других; готовы иногда «подарить» власть, прибыль, влияние — вместе с рубашкой отдать и верхнюю одежду.

Для чего? Не ради идеологии партнерства, но и не потому, что тем самым можно непосредственно получить что?то для собственной выгоды. Однако ради других: чтобы человек (и часто даже государство) не приносился в жертву борьбе за власть, но власть использовалась на благо человека. Власть нельзя просто упразднить, как требуют некоторые. Это иллюзия. Однако власть, основанную на христианской совести, можно радикально использовать на благо людей. Власть может быть использована не для господства, но для служения.

Таким образом, в конкретном случае становится возможным то, на что кажутся неспособными люди капиталистического и социалистического обществ, но что все же бесконечно важно для всего человеческого сосуществования как индивидуумов, так и народов, языковых групп, классов и даже церквей: вместо высчитывания долгов уметь бесконечно прощать; вместо защиты позиций уметь безусловно примиряться; вместо постоянных правовых споров — высшая справедливость любви; вместо беспощадной борьбы за власть — мир, превосходящий всякий разум. Такая весть не становится опиумом пустых обещаний. Намного радикальнее, чем другие программы, она указывает именно на этот земной мир. Она нацелена на перемены там, где правители грозят подавить подчиненных, институты — личности, порядок — свободу, власть — право.

Там, где индивидуум или целые группы забывают, что власть существует не для господства, но для служения, они содействуют тому, что в общественной и индивидуальной области господствует властное мышление и властная политика: что в неизбежной борьбе за власть происходит дегуманизация человека.

Там же, где индивидуум или целые группы думают о том, что власть существует не для господства, но для служения, они способствуют гуманизации повсеместной человеческой конкурентной борьбы и делают возможным в рамках конкурентной борьбы взаимное уважение, внимание к людям, примирение и бережное отношение. Тогда они могут верить в обетование, что все милостивые будут помилованы.

Иисус приглашает своих учеников к тому, чтобы упражняться во внутренней свободе от обладания (потребления). Того, кто в своем поведении вдохновляется в конечном счете Иисусом Христом, не принуждают к принципиальному отказу от обладания и потребления. Однако в конкретном случае ему будет дан шанс реализации этого отказа ради его собственной свободы и свободы других.

Подумаем о проблеме экономического роста: несмотря на весь прогресс, наше общество достижения и потребления все более и более запутывается в противоречиях. Основываемый на восхваляемой всеми экономической теории, его девиз гласит: производить больше, чтобы можно было потреблять больше; потреблять больше, чтобы производство не обрушилось, но развивалось. Тем самым уровень требований всегда поддерживается выше уровня обеспечения: через рекламу, образцы и лидеров потребления. Человек хочет иметь все больше и больше. Как только удовлетворяются старые потребности, пробуждают новые. Предметы роскоши провозглашаются необходимыми предметами потребления, чтобы освободить место для новых предметов роскоши. Планка нашего личного жизненного стандарта поднимается вместе с расширением предложения. Мы пребываем сейчас в динамическом ожидании благосостояния и удовлетворенной жизни. Поразительное следствие: даже при постоянно растущих реальных доходах среднестатистический гражданин чувствует, что он едва ли обладает свободными средствами, что он живет на уровне прожиточного минимума.