Чтение онлайн

Уже в 1894 г., то есть через 5 лет после исповедания материализма в письме к Суворину, он пишет свой замечательный рассказ «Студент». Об этом рассказе, кстати, сам Антон Павлович в конце своей жизни говорил как о самом любимом, наиболее «отделанном» своем рассказе.

«Студент» — это и по содержанию, и по глубокому чувству, выраженному в нем, христианский рассказ. Убежден, что нехристианин не смог бы написать его. А другие произведения Антона Павловича? «Архиерей», «Тоска», «Нищий», «Святая ночь» и многие, многие другие? Все это подлинно христианская проза.

Какой-нибудь материалистически мыслящий исследователь Чехова может сказать: «Чехов мог писать рассказы, которые вам кажутся христианскими, а мне, например, они не кажутся таковыми. В сфере же интеллектуального самоотчета, то есть отчета перед самим собой и перед другими людьми о своих философских убеждениях, Чехов мог оставаться материалистом».

Что я могу возразить на подобную реплику воображаемого оппонента? Прежде всего, я должен согласится с тем, что художественные тексты Антона Павловича являются, конечно же, не более чем косвенными (не прямыми) свидетельствами в пользу нематериалистических, христианских убеждений позднейшего Чехова. Поэтому моя дополнительная задача — разыскать прямые свидетельства изменения убеждений Чехова. В качестве таких свидетельств может выступать лишь прямая речь Антона Павловича, в которой он выражает свои изменившиеся убеждения. Чуть позже я предъявлю такие свидетельства. Но прежде приведу еще одну цитату из письма к Суворину: «Психические явления поразительно похожи на физические — не разберешь, где начинаются первые и кончаются вторые? Я думаю, что когда вскрываешь труп, даже у самого заядлого спиритуалиста (то есть человека, который убежден в существовании души. — В.К.) необходимо явится вопрос: где тут душа?». В этом отрывке Чехов высказывает материалистическое понимание деятельности нашей психики — понимание деятельности нашей души как некоей «функции» деятельности нашего мозга, как чего-то производного от деятельности мозга.

Считалось, а многие так думают и до сих пор, что состояния мозга — это причины состояний сознания и, соответственно, состояния нашего сознания — это не более чем следствия состояний нашего мозга. Поэтому, говорят сторонники такого мнения, когда перестает работать мозг, тогда прекращается и всякая психическая деятельность, прекращается всякая деятельность так называемой души. Короче говоря, никакой души, как чего-то независимого от конечного, смертного, бренного тела не существует. Так считали материалисты XIX в., так считают и современные материалисты. Точно так же в молодости считал и Чехов, который получил материалистическое медицинское образование.

И тем не менее, могу вполне уверенно заявить, что Антон Павлович впоследствии отказался от материалистического понимания деятельности нашей психики. Прямое свидетельство этого отказа в одной из его позднейших «Записных книжек». Антон Павлович пишет:

«В человеке умирает лишь то, что поддается нашим пяти чувствам. А то, что находится вне этих чувств, конечно же, остается жить. И это нечто в нас, что находится вне наших чувств и что остается жить после умирания нашей смертной части, вероятно, громадно и невообразимо высоко».

Это прямое свидетельство того, что наш великий писатель, в конце концов, поверил в существование души и в ее бессмертие!

В заключение скажу несколько слов об «убедительности» материалистической аргументации в пользу того, что, если вскроешь труп, то никакой души в нем не обнаружишь. В этой связи припомнился фрагмент публичного диспута большевика, материалиста, наркома просвещения А.В.Луначарского с обновленческим епископом Введенским. Этот диспут проходил в 20-х годах XIX в. Луначарский говорил: «Душа не существует: это доказала наука, ибо если мы вскроем человеческий мозг, то не обнаружим в нем никакой души!» В ответ ему Введенский же заявляет: «Мы все сегодня были очевидцами проявлений, несомненно, выдающегося ума моего глубокочтимого оппонента. Но если мы заглянем в черепную коробку Анатолия Васильевича, то мы там обнаружим лишь мозговое вещество и не обнаружим там никакого ума в собственном смысле слова. Так что же? на основе этого гипотетического эксперимента мы скажем, что у Анатолия Васильевича нет ума?! — Да ни в коем случае!».

Аргументация материалистов против существования души очень похожа на аргументацию Хрущева против существования Бога. «Бога нет, — сказал Хрущев, — ведь Гагарин в космосе летал и никакого Бога там не обнаружил».

Николай Иванович Пирогов (1810–1881) — выдающийся русский анатом, хирург, основатель военно-полевой хирургии. Он первым в 1847 г. произвел операцию под наркозом на поле боя, ввел неподвижную гипсовую повязку, разработал ряд новых хирургических операций, составил ставший всемирно знаменитым четырехтомный атлас по топографической анатомии; участвовал в обороне Севастополя 1854-55 гг., во франко-прусской войне 1870-71 гг., а также в русско-турецкой войне 1877-78 гг.

Опубликовал несколько ярких статей на педагогические темы. Эти статьи имели огромный успех в русском образованном обществе, и Пирогова назначили Попечителем Одесского учебного округа, то есть главным начальником в области образования Одесской губернии. Но его независимый и прямой характер, а также либеральные взгляды быстро привели его к конфликтам с местной администрацией. Либерализм Пирогова проявлялся в том, что он боролся с сословными предрассудками в области образования и выступал за автономию университетов. Его перевели в Киев на такую же должность. Там история повторилась, и его под благовидным предлогом — «по расстроенному здоровью» — освободили от должности. Он уехал в имение (село Вишня на Украине), где и жил до своей кончины.

Пирогов не получил специального философского образования и философом себя не считал. Но он обладал сильным незаемным, то есть самостоятельным, умом, что привело его к формированию цельного, продуманного и очень интересного философского мировоззрения.

В молодости Пирогов был последовательным материалистом. Материализм того времени состоял в убежденности в том, что все движения человеческого духа сводимы к «брожению соков» в человеческом организме. Можно сказать, что медик вполне «естественно» был материалистом, поскольку медицинская наука предпринимала систематические усилия, направленные на обоснование именно материальных преобразований в человеческом организме. И очень многие умные и достойные люди того времени попадали под влияние этой в высшей степени необоснованной гипотезы, многие, но далеко не все. К числу выдающихся ученых, которые, подвергнув материалистическую гипотезу беспристрастному логическому анализу, в конце концов отказывались от материалистического объяснения жизни нашей души, относится и Николай Иванович. Пирогов пришел к выводу о неосновательности материализма, который безраздельно царил в науке его времени, и перешел на позицию, которую сам назвал «рациональным эмпиризмом».

Суть этой позиции можно выразить так. С эмпирическими, то есть опытными, наблюдаемыми, фактами, несомненно, нужно считаться. Но в то же время факты нужно стремиться понять, что они выражают, какая реальность стоит за ними! В этом стремлении не нужно бояться выдвигать и логически разрабатывать различные смелые, но хорошо обдуманные, умозрительные (философские) гипотезы, то есть предположения. И Пирогов стал выдвигать такие гипотезы. Прежде всего он осознал невозможность чисто материалистического объяснения жизни и пришел к выводу, что жизнь непроизводна от материи (от вещества). Такое мировоззрение можно назвать биоцентрическим, в центре которого стоит понятие жизни. Исходный пункт этого мировоззрения — учение о мировом мышлении-жизни. Беспрерывно текущий Океан жизни (Вселенская жизнь) вмещает в себя всю Вселенную, проницает собою все материальные элементы Вселенной — атомы, их конфигурации и т. д. Вселенская жизнь группирует и перегруппирует эти элементы в более сложные образования (структуры), которые приспособлены к ее различным целям. Океан жизни в то же время представляет собой Высший вселенский разум. Наш же, человеческий, разум — это не продукт взаимодействия материальных элементов, как считают материалисты, а частица мирового разума. Наш мозг — это «аппарат, искусно сработанный для определенной цели самой жизнью. Эта цель — обособление мирового ума», — писал Пирогов. Более того, он пришел к убеждению, что вечно изменяющийся мировой ум в качестве своего источника должен иметь нечто Неизменное и Абсолютное, которым может быть только Бог, только Творец мира. Николай Иванович писал, что надо признать «верховный разум и верховную волю Творца, проявляемые целесообразно посредством мирового ума и мировой жизни в веществе».

Пирогов не разделял характерное для науки его времени представление о том, что в мире «царствует случайность» — якобы «случайно» появился человек, у которого не менее «случайно» образовался разум и т. д., и т. п. (Случайность в то время понималась как «беспричинность».) Ученый был убежден, что Творец целесообразно организует Вселенную через посредство мирового ума. Именно это убеждение является основанием для критики «случая», ибо случайного, то есть беспричинного, не существует, поскольку Творец целесообразно организует Вселенную через посредство мирового ума. Отсюда Пирогов делал вывод о существовании предопределения, согласно которому будущее однозначно определяется прошлым — полностью содержится в прошлом. Не могу не заметить, что, с моей точки зрения, вывод Пирогова о существовании предопределения представляется далеко не бесспорным. Впрочем, где философия — там и спор.

Сам Николай Иванович пришел к Богу сначала чисто умозрительным, философским путем: наблюдаемые опытные данные легли в основу идеи о существовании непосредственно не наблюдаемого, то есть мирового ума-жизни, от которого решительно шагнул к идее Бога-Творца.

Этот путь, видимо, наиболее подходил Пирогову по складу его ума. Но он не отрицал и другого, обычного для людей пути к Богу — пути веры. Он говорил, что вера — это живое ощущение Бога, таинственной реальности Личности Иисуса Христа. И сам он в конце своей жизни пришел к этой вере — к живому ощущению таинственной, но несомненной реальности Личности Иисуса Христа. Можно сказать, что в конце философского пути Николая Ивановича к Богу его ждал и принял в Свои спасительные объятья Иисус Христос, как Он ждет и примет всех нас, кто сердцем примет Его.