Чтение онлайн

И эти исследования (а ими занимались не только путешественники или колониальная администрация, но также и миссионеры, несущие этим народам «свет истинной веры», этнологи, языковеды) подтверждали, что существуют народы, которые либо вовсе не имеют понятия о боге, либо считают явления природы силами, правящими миром и людьми, либо их представления религиозного характера ограничиваются тотемистическими отождествлениями божеств с животными или растениями, верой в духов деревьев, камней, а у более развитых народов — верой в покровительство духов умерших предков. Исследования эти дали такой обильный материал, столько фактов и доказательств, что наука считает установленным: первобытные люди не знали религиозных верований в сегодняшнем значении этого слова, а понятия о потусторонних силах складывались постепенно, по мере выделения людей из окружающего мира в особое, противостоящее силам природы общество.

Победа представлений об эволюционном, постепенном сотворении религии самим человеком весьма обеспокоила католические круги.

«Католическая наука, — говорит ксендз Домбровский, — считает, что первый человек получил от бога сверхъестественное откровение, которое прежде всего охватывало понятие сущности бога и ряд других понятий, определяющих отношения между богом и человеком.

Генезис же религии, по мнению католической науки, сверхъестественен независимо от того, что философия или психология могла бы сказать о чисто натуральном ее происхождении (подчеркнуто мной. — Г. X.).

Полвека назад теории сверхъестественного происхождения религии были противопоставлены различные виды эволюционизма. В ряду сторонников этой теории были и приверженцы библейско-теологического рационализма во главе с И. Вельгаузеном (1844–1918). Они утверждали, что ложным в принципе является взгляд о приобщении разума первобытного человека к высшим истинам, касающимся бога, его сущности и отношения к миру. Он был бы просто не в состоянии освоить откровения о божественной сущности. Разум первобытного человека — это разум ребенка, который способен усвоить некоторые идеи, но лишь после целого ряда усилий, в результате сложных психических процессов.

Сформулированный таким образом упрек теории сверхъестественного происхождения религии заслуживает, во всяком случае, внимания, и ответ на него по меньшей мере не относится к числу легких. Еще в начале настоящего столетия он произвел немалые опустошения в кругах, во всем прочем благосклонно относящихся к католической науке» [9] .

И в самом деле, трудно найти возражения против выводов науки, опирающихся па точные факты. Но такие возражения должны были быть найдены. Должны были, потому что в противном случае следовало признать, что вся концепция божественного откровения, как и понятие о личности «творца неба и земли» со всеми последующими теоретическими построениями, является лишь творением человека, что никакого божественного откровения просто не было. Согласиться с этим выводом не могло никакое духовенство.

Это означало бы полную и безоговорочную капитуляцию.

Поэтому возражения и должны были найти.

И их нашли.

В начале XX века на основе так называемого культурно-исторического метода возникала теория первобытного монотеизма. Наиболее активным глашатаем этой теории был немецкий священник Вильгельм Шмидт. По этой теории, первобытный человек верил в единого бога, которого он боялся, но почитал за отца вселенной, творца всего сущего, владыку жизни и смерти.

Какие же аргументы в подтверждение этой теории выдвигают ее поборники? Они апеллируют к тому же методу, что и их противники, т. е. к исследованию ныне живущих первобытных народов и сравнению их обычаев и верований с верованиями давно ушедших эпох. Это сравнение приводит к выводу, что наиболее древние народы, жившие в мадленский период и раньше, пользовались такими же орудиями, а их обычаи, а значит, и их верования были такими же, как у некоторых ныне живущих народов.

Признавая наиболее низким уровень развития некоторых племен пигмеев, людей действительно примитивных, кочевников, живущих преимущественно охотой, пользующихся очень примитивными орудиями, в основном каменными, сторонники теории первобытного монотеизма стали доказывать в XX веке, что эти племена верят в бога. Вот что пишет, например, ксендз Э. Домбровский: «Характерно также, что у наиболее слаборазвитых народов мы уже встречаемся с верой в единого бога. У негров племени бонн, живущих в Центральной Африке, он носит имя Вака и считается создателем всего существующего… Отправляясь на охоту, пигмей просит его о помощи, заранее обещая ему часть добычи (подчеркнуто мной. — Г. X.).

У жителей Андаманских островов, расположенных близ берегов Юго-Восточной Азии, «высшее существо» зовется Пулюга, т. е. гром. В принципе пигмейские племена понимают бога как духа и только иногда, испытывая затруднения в выражении идеи духовности, прибегают к сравнениям. У андаманов Пулюга подобен огню, его дыхание — ветер, а гром — знак его приближения. Пулюга является отцом семьи (семейства богов? — Г. X.).

У семангов, населяющих полуостров Малакка, наиболее основательно изученных П. Шебестой, имя бога звучит как Кари или Каре, т. е. молния… Каре существует с незапамятных времен, является владыкой жизни и смерти, от него происходит все, что известно семангам. Буря является признаком его гнева, поэтому она вызывает у семангов необычайное чувство страха. При ее приближении они надрезают свое тело и, смешивая свою кровь с водой, брызгают ею в небо, умоляя Каре о милости. Произносят ли они при этом какие-либо молитвенные заклинания, трудно сказать. Некоторые этнологи это решительно отрицают» [10] .

На этих и им подобных утверждениях базируется теория первобытного монотеизма. Главной ее предпосылкой является положение о расхождении между уровнем материальной культуры и степенью развития религиозных представлений. Пигмеи «находятся в детском периоде цивилизации, а обладают высоким понятием о боге, как едином и сверхъестественном существе, и о своих отношениях к божеству. Напротив, южно-австралийские племена обладают гораздо более высокой цивилизацией, но уступают пигмеям в цельности и высоте религиозных понятий… Уже… и у пигмеев… религиозные и моральные представления подверглись некоторой деградации. Правда, она незначительна, учитывая их уровень цивилизации, но прежде и у них идея бога была более возвышенной, моральные представления более высокими, а связь с богом более близкой» [11] .

Мы умышленно так обширно цитируем источники, чтобы представить читателю не искаженный упрощениями ход мыслей сторонников теории первобытного монотеизма [12] .

Каждого должен поразить конечный вывод, вытекающий из этой теории. В культуре низшей, чем культура пигмеев, «идея бога была более возвышенной, связь с богом более близкой». Поскольку защитники этой теории отыскивают первобытный монотеизм в эпохи, предшествующие человеческой цивилизации, возникает вопрос: на каком этапе развития человечества «связь с богом была более близкой», потому что если мы припомним хотя бы «Великого Чародея» из пещеры Трех братьев, то все указывает на то, что согласно теории первобытного монотеизма его «религиозные и моральные представления подверглись некоторой деградации». Потому что он одевался для совершения неких магических обрядов в шкуру северного оленя. Может быть, он совершал тотемистические обряды, которые, кстати, обнаружены у южно-австралийских племен, сделавших, с точки зрения сторонников первобытного монотеизма, шаг назад в религиозных представлениях. А ведь «Великий Чародей» танцевал в каменной пещере тысяч двадцать лет назад.

Значит, «идея бога была более возвышенной» еще раньше? Когда? У неандертальцев, пользовавшихся деревянными пестиками? Или еще раньше, у антропопитеков (человекообезьян)? Ведь и теория первобытного монотеизма не может отрицать существования неандертальца или антропопитека. Не сможет, ибо музеи полны научными доказательствами этого.

Если внимательнее присмотреться к теории первобытного монотеизма, к доказательствам, на которые она опирается, примерам, на которых она основывает свои утверждения, придется признать, что эта теория вызывает множество оговорок.

Во-первых. Боги или только явления, которых боятся пигмеи, в подобном истолковании подводятся под понятие «единого бога, владыки жизни и смерти», очень приближенное к современному, которого долго не знали даже наиболее сформировавшиеся религии древности и которое доныне неизвестно религиям, основанным на принципах многобожия.

Как-то чересчур по-католически формулируют свои мысли эти первобытные пигмеи. «Это слишком хорошо, чтобы быть правдивым».

Здесь обычная ошибка истолкователей, принимающих желаемое за действительное.