Чтение онлайн

– Господин жених!
– Чиновник взвинтил свой голос, подняв его до заученного пафоса.
– Хотите ли вы взять в жены присутствующую здесь Алену...

Войта вздрогнул, опомнился, чужим голосом пробормотал что-то такое, что могло означать и «да» и «нет», но чиновник не терял времени на сомнения; Алена выдавила свое «да» через стиснутые зубы и не подняла глаз; колец не было, так что не к чему было долее пребывать перед столом и портретами государственных мужей, брачующиеся быстро поцеловались, чиновник подергал руку жениху, как ручку насоса, буркнул что-то про счастье и скрылся в боковой двери, как человек, только что совершивший некрасивый поступок. Из рупора зазвучало «Как же нам не радоваться», а в зал уже заглядывали нетерпеливые участники следующей брачной церемонии.

– Ну вот, можно... того-с... идти домой, - сказал из-за спины адвокат, подавая сигнал к отступлению.

И опять - двери, двери, коридоры, лестницы, которые словно текли вниз, и последней волной их вынесло на улицу, на яркое солнце. Войта зажмурил глаза от этой яркости, но заметил, как Годек энергично отстраняет свору поджидающих фотографов.

– Не нужно, господа!
– кричал он, взмахивая руками.
– Не трудитесь понапрасну!

Один из них все же прицелился объективом, и Войта увидел, как Алена находчиво отвернулась и предложила новоиспеченному супругу двигаться дальше.

Но сумасшедший дом еще не кончился! На плечо Войты вдруг опустилась тяжелая рука, и он, обернувшись, замер от испуга. Сзади стояло трое здоровенных парней в дешевых воскресных костюмах: Падевет, его прежний напарник, ухмылялся ему прямо в лицо, а рядом торчали Швейда и этот бабник Гиян, с букетиком в руке, и все трое в знак мужской солидарности хлопали его по спине. Господи, откуда они-то узнали? Видно, хотели его обрадовать, сделать сюрприз, что и вышло в наилучшем виде. Он так и прирос к месту и только, мигая, смотрел на Алену.

– Кто же так делает?
– Падевет, разойдясь, шутливо ткнул его в грудь. Женится, паршивец, а сам ни гугу! А я-то помню его еще учеником с соплями под носом... Ну не беда, пришли мы, дорогой Войтишек, поздравить тебя малость, пусть у вас... как говорится... с паничкой совет да любовь будет, да смотри не халтурь, ха-ха-ха! Ну-ка, похвались.. А у тебя губа не дура, гром тебя разрази!

Невеста не успела опомниться, как все трое по очереди пожали ей руку. Она уставилась на них, бледная, и только тогда пошевелилась, когда Гияи сунул ей в руку дешевенький букетик.

– Значит, кучу детишек, молодая пани, - щедро пожелал Гиян в придачу, - а парня вы для этого дела выбрали толкового, так пусть же у вас будет много маленьких жестянщиков!

«Ради бога, спасите!» - телеграфировала взглядом милостивая пани своему защитнику, адвокат встрепенулся, и под его умелым руководством инцидент был ликвидирован за несколько секунд. Он со значительным видом заслонил обеих женщин, изобразив на лице учтивую улыбку.

– Простите, позвольте представиться - доктор Годек... Весьма рад, господа, - он так и сыпал словами, с очаровательной небрежностью пожимая всем троим руки.
– Благодарим вас от души, очень мило с вашей стороны, но, к сожалению, неотложные обстоятельства... придется вам уж нас... того-с... извинить... Еще раз большое спасибо, до свидания, господа! Нам пора, не правда ли?

Он круто повернулся, сбросил улыбку, жестом пригласил дам следовать вперед, и не успели поздравители рта раскрыть, как новобрачные со своими свидетелями уже быстро шли к остановке. В последнюю минуту Швейда успел сунуть оторопевшему Войте сверток с подарками.

Гм... Они остались торчать на мостовой в своих воскресных костюмах, но ни один из них словом не коснулся того, что сейчас разыгралось.

Падевет только сдвинул кепку на затылок да вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Н-да, брат, - высказался он лаконично и сейчас же добавил: - Вот жара, верно?

– Жарковато, - оживился Гиян и губы облизнул; - Сейчас бы... пивка! Ох и напился бы я до отвала!

Из дверей повалила на солнце новая, многолюдная свадьба, ожили фотографы, и трое рабочих были незамедлительно оттеснены, чтоб, не дай бог, не попали в кадр.

На трамвайной остановке адвокат поцеловал милостивой пани кончики пальцев.

– Благодарю вас, друг мой, - прошептала она убитым голосом.
– Это было ужасно!

Он улыбнулся ободряюще.

– Зато все кончилось. Только еще, как мы условились.
– Он наклонился к ее маленькому ушку.
– Я немного... того-с... опасаюсь вашей мягкости, а между тем... слишком уж чувствительной быть не нужно, поверьте! Это вредно даже для него. А он, кажется, в самом деле славный малый...

Алена с окаменелым лицом бросила букетик в урну, спросила каким-то высохшим голосом:

– Эту комедию ты устроил, Войтина?

– Нет, - вяло пробормотал он.
– Понятия не имею, как это получилось... ей-богу!

Алеш слушал, вальяжно опершись на столб, и кротко улыбался. Смятение невесты, как видно, доставляло ему известное удовольствие, и он решил насладиться им до конца. Был он на голову выше Войты, с отшлифованной спортом фигурой, на которой даже лохмотья бродяги и те казались бы элегантными. Он излучал неуязвимую самоуверенность, его белозубый смех обезоруживал. С Войтой он держал себя хорошо, даже с неуловимым оттенком сочувственной симпатии.

Он выплюнул изжеванную спичку.

– Колоссально, - пустился он в анализ.
– Ты обратила внимание на этого чинушу? Вид у него как у оптового торговца осами!
– И весело захохотал собственной шутке.
– Держу пари, у него геморрой и супруга весом в центнер. А эти три молодца!

– А что в них смешного?
– неожиданно ощетинился Войта, помешав Алешу сообщить свои дальнейшие наблюдения.
– Они порядочные люди, - уже совсем тихо закончил он.

– Оставь, - устало сказала Алена молодому Годеку.
– Я не в настроении.

Что все это значит?
– ломал голову Войта, пока они поднимались к вилле по крутой улице. В нем бурлили противоречивые чувства, он в них не мог разобраться. Вагон трамвая, переполненный телами и запахами, шатался из стороны в сторону, бросал пассажиров друг на друга, милостивая пани отважно страдала, обмахивалась надушенным платочком. Ему было чуть ли не жаль ее, но когда он поймал ее беглый взгляд, то уже не нашел в нем той приветливо-ободрительной улыбки, какой она одаряла его вчера вечером. Его охватило совершенно необоснованное, но до странности определенное ощущение, что он сам во всем виноват: в том, что война, что тотальная, мобилизация, что Алена родилась в двадцать четвертом году, и за свадьбу эту он в ответе и даже за духоту в вагоне.

Войта поднял глаза на Алену и Алеша - они стояли рядом, красивые, стройные, и в этот миг он с предельной ясностью понял, до чего же они подходят друг к другу. Это кольнуло его, он постарался скорее прогнать неприятную тревогу и тут заметил, как Алена ни с того ни с сего подмигнула этому красавцу - так подмигнула, как это делают близкие люди. А когда в полном молчании подходили к калитке, милостивая пани по-прежнему на несколько шагов позади, Войта со странным смущением констатировал, что топает он с правой стороны своей жены, в то время как молодой Годек с великолепной непринужденностью вышагивает с левой. Ну и что?