Чтение онлайн

24 (11) марта 1918 г. добровольческий отряд полковника М. Г. Дроздовского во время похода Яссы-Дон произвел арест 6 большевиков в Новопавловке по списку, полученному помощником начальника штаба отряда подполковником Лесли в Ананьеве от местной офицерской организации, и одного солдата, агитировавшего в их пользу в Святотроицком. Судьба их неизвестна [217] .

25 (12) марта 1918 г. в Ухте белофинским отрядом под командованием подполковника К. В. Мальма (перешли через границу 21 марта) было расстреляно несколько «советских активистов», в т. ч. председатель местной земской волостной управы Е. А. Лесонен (Ефим Лежеев) [218] .

28 (15) марта 1918 г. корниловскими частями во время Первого Кубанского похода взята станица Ново-Дмитриевская. «Большевиков выбивали из хаты в хату. Это были матросы. Тех, кого захватывали в хатах, прикалывали штыками» [219] . В той же станице Ново-Дмитриевской во время последовавшей дневки был устроен военно-полевой суд: восемь человек было повешено на площади. Среди них – два добровольца за насилие над женщинами [220] .

28 (15) марта 1918 г. Домашевка. Запись в дневнике полковника М. Г. Дроздовского: «Мы живем в страшные времена озверения, обесценивания жизни. Сердце, молчи, и закаляйся, воля, ибо этими дикими, разнузданными хулиганами признается и уважается только один закон – «око за око», а я скажу: «два ока за око, все зубы за зуб», «поднявший меч…». В этой беспощадной борьбе за жизнь я стану вровень с этим страшным звериным законом – с волками жить… И пусть культурное сердце сжимается иногда непроизвольно – жребий брошен, и в этом пути пойдем бесстрастно и упорно к заветной цели через потоки чужой и своей крови. Такова жизнь… Сегодня ты, а завтра я. Кругом враги… Мы, как водою остров, окружены большевиками, австро-германцами и украинцами. Огрызаясь на одних, ведя политику налево и направо, идешь по пути крови и коварства к одному светлому лучу, к одной правой вере, но путь так далек, так тернист…» [221] .

28 (15) марта 1918 г. в станице Заплавской на Дону студентом Ф. Ф. Пухляковым убит без суда и следствия взятый в плен безоружный командир красных казаков Н. М. Голубов, обвиненный в имевших место его самосудных расправах над донскими казаками (1881–1918) [222] .

28 (15) марта 1918 г. в станице Ветлянская Оренбуржья казаки расправились со сдавшимся в плен отрядом красноармейцев. После того как красноармейцы сложили винтовки, казачий отряд полковника А. П. Донецкова ворвался во двор и начал рубить безоружных людей. Погибли председатель Соль-Илецкого Совета П. А. Персиянов, С. Якименок, И. Жилинский, А. Кутут, А. Корнюшенко и еще 10 человек (всего 15 человек). Из отряда спаслось только двое, сообщившие позднее о гибели своих товарищей 29 марта в Илецк [223] .

В ночь с 28 на 29 марта 1918 г. произошел белый казачий переворот в Уральске во главе с атаманом полковником М. Ф. Мартыновым, в результате которого было арестованы члены Уральского Совета и другие причастные к советской деятельности лица [224] . Для многих из них арест закончился смертью. В городе были казнены члены городского исполкома П. Червяков, А. Алмазов, З. Половинкин, П. Нуждин, Ф. Локотков, С. Пужалин, Н. Черненко, И. Быков и другие активные борцы за Советскую власть. Председатель облисполкома П. И. Дмитриев покончил с собой в тюрьме. Погибли М. Ипмагамбетов, М. Жанузахов, К. Жаламов и т. д. [225]

Уральский областной совет был практически полностью истреблен. Из арестованных 60-ти человек удалось спастись только 17–18 членам совета.

На хуторе Красненьком Николаевского уезда в эти дни были уничтожены все члены сельскохозяйственной коммуны [226] .

29–30 (16–17) марта 1918 г. Полтава. Из дневника В. Г. Короленко: «…Немцы и гайдамаки вступили в город… хватают подозреваемых в большевизме по указанию каких-то мерзавцев-доносчиков, заводят во дворы и расстреливают. По другим рассказам, – приводят в юнкерское училище, страшно избивают нагайками и потом убивают… Избивать перед казнью могут только истые звери.

Некоторые члены самоуправления, главным образом Ляхович, настояли на издании приказов, в которых говорится, что «всякое подстрекательство одной части населения против другой к насилию, погромам и грабежам, от кого бы они ни исходили, так же, как и самочинные обыски, аресты и тем более самосуды, будут пресекаться самыми решительными мерами, и виновные будут судимы по всей строгости законов военного времени». Кроме того, «ни над кем из арестованных не будет допущено никакого насилия. Всем будет обеспечен правый суд, с участием представителей местных городских и земских самоуправлений…». Этот приказ составил Ляхович. Атаман Натиев и нач[альник] штаба Вержбицкий подписали, но поторговавшись и в виде уступки. Их пришлось разыскивать «на позициях» при обстреле вокзала. Не до того. Ляхович смотрит с мрачным скептицизмом: вероятно, расправа продолжается. Говорят также о грабежах. Немцы, по-видимому, довольно бесцеремонно приступают к реквизициям.

Вчера в вечернем заседании думы Ляхович сделал разоблачения об истязаниях, произведенных над совершенно невинными и не причастными даже к большевизму жителями. Тут были евреи и русские. Их арестовали, свели в Виленское училище (Виленское юнкерское училище, эвакуированное в Полтаву), положили на стол, били шомполами (в несколько приемов дали по 200–250 ударов), грозили расстрелять, для чего даже завязывали глаза, потом опять били и заставляли избитых проделывать «немецкую гимнастику» с приседаниями и кричать ура «вiльной Украине и козацьтву» и проклятия «жидам и кацапам». Потом всех отпустили» [227] .

В дальнейшем, за свои выступления и публикации в местной газете с разоблачением городских властей, К. И. Ляхович был заключен в немецкий концентрационный лагерь и был освобожден только после ухода немцев осенью 1918 г.

30 (17) марта 1918 г. Согласно дневнику полковника М. Г. Дроздовского, в Петропавловке во время его похода Яссы-Дон было расстреляно трое виновных лиц в расправе над полковником в Акмечете [228] .

Март 1918 г. Крупное восстание в Златоустовском уезде Уфимской губернии на почве недовольства продовольственной политикой большевиков. Восстание началось в русском селе Сикияз, затем распространившись на расположенное в 8 верстах от него крупное село Месягутово, служившее оплотом большевиков. После продолжительного боя оборонявший село красногвардейский отряд забаррикадировался в здании женской гимназии. Осада гимназии повстанцами продолжалась 12 дней, после чего 28 большевиков, у которых закончились патроны, сдались. После формального суда повстанцы закололи их пиками. Подавление восстания происходило в обстановке взаимного ожесточения. Только восставшие убили 80 сдавшихся им в плен [229] .

Март 1918 г. В Александр-Грушевском районе казаки совершили набег на Петропавловский и Парамоновский рудники. Ворвавшись в казарму рабочих, они зарубили около 20 рабочих, женщин и детей.

1 апреля (19 марта) 1918 г. Отряд полковника М. Г. Дроздовского наводит порядок во время похода Яссы-Дон в Еланце. «Понемногу выясняем и вылавливаем главарей, хотя главные заправилы умудряются заблаговременно удрать; в штабе сосредоточиваются показания всех квартирохозяев; также помогла очень посадка своего переодетого вместе с арестованными – те ему сдуру многое порассказали. Жители боятся показывать на формальном допросе, только три-четыре дали показания под условием, что их фамилии останутся неизвестными. Наш хозяин, еврей, говорил, что местные евреи собирались послать делегацию просить оставить какое-нибудь угрожающее объявление о поддержании порядка, а то их перед нашим приходом грозили громить, а теперь грозят расправиться, когда мы уйдем. А ведь они не рискнули назвать ни одной фамилии. Бумагу, конечно, приказал написать. Авось страх после нас придаст ей силу, но только видеть себя в роли защитника евреев что-то уж чересчур забавно – это я-то, рожденный, убежденный юдофоб!.. Кстати, к бумаге приписали о сдаче арестуемых за грабежи и хулиганство украинским властям – много смеялся, поймут ли украинцы все глумление в этих строках…» [230] .

2 (20 марта) апреля 1918 г. у станицы Изобильной Соль-Илецкого района оренбургскими казаками во главе с войсковым старшиной С. В. Бартеневым уничтожен в засаде большевистский отряд численностью в 300 человек во главе с председателем Оренбургского исполкома С. М. Цвиллингом. При этом все сдавшиеся в плен были порублены казаками [231] . Следует отметить, что в отряде Цвиллинга, наряду с другими его членами, числились медсестры и подростки-обозники. Впоследствии у оренбургских казаков появится образное выражение, обозначающее вынесение смертного приговора – «отправить к Цвиллингу».