Чтение онлайн

— Да это… это же враг!

Глаза начальника конвоя забегали, он стал быстро переводить их с одного лица на другое.

— Ну какой он враг?.. Война-то давно кончилась! Он ранен был, а мы его спасли, — отвечал Орлов, стараясь сгладить остроту ситуации.

— Что-то не чисто тут у вас! — стал «заводиться» старлей. — А вы не мародеры?.. Разберемся. Ну-ка, сдать оружие!

Павел и Лешка послушно отдали автоматы, вывернули карманы «эрдэшек», достав оттуда гранаты и запасные магазины с патронами. Солдаты обыскали их, забрали ножи и компас; офицер скомандовал:

— Становитесь в колонну, пойдете с нами! — на документы женщины и девочек он уже и не взглянул.

Группа Орлова заняла места в колонне, и все двинулись дальше. Лешка волновался:

— Сань, а они нам статью не «припечатают»?

— За что?

— За дезертирство!

— Че ты городишь? Война же кончилась… да и не сталинское время сейчас!

— А кто их знает? Дураков-то везде полно!

— Не бойся, все нормально будет!

Уже прошли с километр, когда Орлов спохватился:

— Леха, а продукты-то там бросили?..

— Ага!

— Тьфу ты, еш твою медь!

— Ты же ниче не сказал!

— Да я разве об этом тогда думал?.. Ну, черт с ними, пускай там лежат! Потом заберем: они не пропадут, сухари только отсыреют. Еще неизвестно, как нас там «угощать» будут!

Вскоре ребята увидели земляные крыши убежищ — на огромной расчищенной площадке среди леса они располагались ровными рядами, и было их, пожалуй, не меньше двадцати. Посреди на флагштоках развевались Государственный флаг России и флаг МЧС, рядом с ними стояли армейские палатки, ходили люди, урчали грузовики. Огорожено все было колючей проволокой на столбах, по углам ограды на вышках дремали пулеметчики, над воротами у въезда на территорию висел фанерный щит с надписью «Эвакуационный лагерь „Домодедово“.

Леха зря беспокоился: никто им ничего не «припечатывал»; сводили только на допрос к офицеру особого отдела и отпустили. Майор МЧС — начальник лагеря, приказал стать на довольствие в хозчасти и получить ордер на размещение.

На допросе у «особиста» Александр поинтересовался, что с ними будет дальше — они же должны еще числиться в штабных списках своих частей. Тот ответил, что ничего не будет: армия, мол, распущена. По ним проведут короткие проверки, выдадут документы о демобилизации, а там — «чеши», куда хочешь: военкоматов-то еще нет!

— Ну, слава богу! — радовался Хорьков. — Только куда нам теперь «чесать», когда везде бандюки рыщут? Мне до Курска никак не добраться: враз словят. Да и голодуха там!.. А здесь вон паек есть — давай, Сашка, здесь устраиваться!

— Давай. До Курска тебе, и правда, никак не дойти — он еще морем залит.

— Ну, я и говорю: надо здесь быть! Паша, а тебе что сказали?..

— По моему удостоверению оформят вид на жительство в России, а потом присвоят гражданство и выдадут паспорт.

— Ну, заработала «канцелярия»… сейчас справками задолбают!

— Что ж поделать? Мне ведь в Армению тоже никак не добраться.

— Это точно!..

Оружие их изъяли, ножи, компас и документы вернули.

Ольгу Павловну и девочек разместили в убежище для женщин с детьми, а бойцов — в таком же солдатском. Здесь под землей на участке длиной пятьдесят метров и шириной тридцать располагались двухъярусные нары из дерева с количеством мест на них не менее двухсот; людей в помещении почти не было.

— Где народ-то? — спросил Орлов у дневального?

— На объектах.

— А начальство где?

— Тоже там. Через часик все «нарисуются»!

— Нам куда помещаться?

— Вон слева угол свободный — занимайте любые места.

Ребята подошли к нарам первого яруса и сели отдохнуть: ноги гудели от долгой ходьбы. Лешка опять заволновался, было:

— Щас вошек нахватаем: где толпа, там и насекомые. Ух, не люблю я эту сволочь — совершенно бесполезное «животное», а столько мороки с ним!..

Дневальный услышал его и, засмеявшись, успокоил:

— Не ссы в трусы, мы постоянно прожарки делаем!.. И душ у нас в любое время, так что тут везде чисто.

— Ну, слава богу! — успокоился Хорьков.

Посидели на нарах, огляделись: в подземной казарме стоял полумрак, дальний конец убежища вообще был едва различим. Под потолком висели четыре керосиновые лампы, которые давали совсем мало света — лишь бы только видеть, куда идешь; они освещали четыре прохода между опорными сваями и рядами нар — на них спали вразбивку человек двадцать, укрытые одинаковыми темно-синими одеялами без постельного белья. Пол был земляным, плотно утоптанным сапогами, с дощатым настилом в проходах; стены облицованы листовым пенопластом-утеплителем с приколотыми к нему фотографиями родных солдатам людей, лохматых рок-певцов и пышнотелых красавиц. Все — как «в лучших домах»!..

Рядом с тумбой дневального слева от входа находилось какое-то отгороженное досками и фанерой помещение с дверью в него, закрытой на висячий замок; похоже было, что это каптерка старшины подразделения. Справа — большая оружейная комната, огороженная решетками, рядом с ней большой питьевой бак с кружкой на нем.

— А умывальник где? — спросил Леха у дневального. — И «очко»?..

— На улице! Раньше здесь все было, а теперь убрали.

— Много тут народу?

— Было много, а сейчас меньше — человек сто. Тех на другие объекты перевели.

— «Душняк» здесь ночью, да?

— Да конечно, душно!.. Если тяжко станет, вентиляция вон есть: ручку покрути, когда не лень, и спать ложись. Ты как будто в казарме не жил, портянок не нюхал!..

— Нюхал, нюхал — как все!

Посидели еще немного, и Орлов позвал на улицу:

— Пошли, покурим!

Не успели закурить, как в лагерь повалил рабочий люд — пешими колоннами и на машинах; с ними прибывали и бойцы охраны, сразу проходившие в убежище, возле которого сидели Орлов и его товарищи. На часах Александра была половина восьмого вечера.

— Поздненько прибывают! — обратил внимание своих друзей Леха. — С утра до вечера «пашут».

Те молча смотрели на входивших в помещение. Одежда на чужих солдатах была потрепанная и самая разнообразная: большей частью камуфляж, но попадались на глаза и старинное пехотное х/б, и танкистские комбинезоны, и даже части гражданского «гарнитура»: у кого брюки на подтяжках, у кого пиджак или свитер с нарукавной повязкой «Конвойн. рота». Кто был обут в сапоги, кто в ботинки на шнуровке.

— Чисто — «партизаны»! — усмехнулся Хорьков.