Чтение онлайн

И странное дело… Александр сам видит, что пули «снайперки» ложатся рядом с бегущими, а они почему-то падают. Как так?.. Пули не попадают, а враги валятся!

Орлов еще заметил, что перед каждым выстрелом Струков напрягает мышцы лица и шеи, как это делает пациент в момент удаления его больного зуба, и лишь потом нажимает на спуск. Пуля бьет в землю мимо бегущего, а тот падает!

Тогда Александр не придал этому особенного значения: ну, померещилось… с кем не бывает! А теперь его охватила растерянность от внезапной догадки: Струков поражал вражеских солдат не пулями, а мысленными импульсами через оптический прицел!

Он не собирался их убивать, а только лишал сознания, чтобы позже те смогли уползти к себе. Из винтовки же стрелял, чтобы не вызывать лишнего подозрения — просто для отвода глаз!

— Вот это фо-окус! — взволнованно думал Орлов. — Это что же выходит: Струков — агент пришельцев?.. Димка Струков — этот добродушный и веселый здоровяк, уплетавший по три банки тушенки за раз!

А почему бы и нет?.. Ростом за два метра, светловолосый и голубоглазый — он вылитый атлант.

И что бы атлантам тушенку не жрать?.. — у них биология такая же, как у нас. Это «лягушатники» зеленые мясом подавятся, а уж нам-то с атлантами, оно — за милую душу!

Так-так, Димочка. Значит, ты меня защищал? Ну что ж, спасибо.

…Да, это точно — он! Когда мы в Туле убитых хоронили, его там не было. А ведь Струков до последнего боя отряд не покидал — все, значит, возле меня терся, страховал.

Стоп!.. Мы же и в разведку вместе ходили! Подожди-подожди… так это он меня в ту дырку столкнул!.. Ну да, а иначе мне тогда капитальный «абзац» был бы.

Дима-Дима! Он, видно, знал, что отряд погибнет, потому меня и выручил. М-м, Димка-а… ах ты, чертушка! Выходит, до конца выполнил свою задачу.

Ну что ж… спасибо тебе, Диман!

Весной Хорьков и Галстян опять поехали в командировку. Лешка двинулся по российским областям и повез с собой купцов со скобяным и тряпичным товаром, а Павел сопровождал обоз с продовольствием и боеприпасами для казанской группировки Равиля Зарипова. С ним тоже ехали купцы, которых князь обязал всю полученную выручку пустить на приобретение лошадей — следующий по возвращении взаимозачет с государством сулил торговцам хорошую прибыль. Александр особо наказал воеводе разыскать Евгения Садофьева, вручить тому указ о назначении князем Нижегородским и наскоро обыграть процедуру введения во власть.

Отряд Хорькова прибыл обратно через две недели с хорошими результатами: у жителей провинции скупили излишки, а те, обзаведясь барышом, вмиг расхватали весь купеческий товар. Местные князья уже почувствовали свою значимость, смелее стали вмешиваться в разрешение конфликтов и активно занялись формированием земского самоуправления. Везде просили лошадей, но пока пришлось отделываться только обещаниями на будущее.

Еще через неделю прибыл, наконец-то, караван грузовиков с татарскими лошадками числом в двадцать голов. Радости поселенцев не было предела!.. Александр сразу увел к себе сотника Василия Манина, сопровождавшего обоз; в покоях угостил его чаркой водки и стал расспрашивать о виденном.

Василий рассказал, что до Нижнего Новгорода и Богородска они доехали быстро; нашли там Садофьева и ввели его в курс дела. Евгений Николаевич от княжения не отказался, но попросил оставить ему хотя бы небольшой гарнизон ввиду серьезной угрозы нападения из Казанской Орды. Из шестидесяти солдат конвоя Галстян распорядился оставить в Богородске двадцать бойцов для подготовки к началу службы, и основная группа двинулась дальше.

Это решение стало трагической ошибкой: гарнизон можно было оставлять только на обратном пути. В Казань колонна прибыла ослабленной, чему Павел не придавал значения заранее, надеясь на добрые отношения с татарским ханом Равилем Зариповым. Каково же было его удивление, когда в Орде сообщили: Зарипов убит, его группировка потеряла власть и хан теперь новый — Мурза-ага. Причиной поражения Зарипова явилось то, что у его соратников просто-напросто кончились боеприпасы, которые не очень-то и берегли; признак восточного менталитета — въезжать куда угодно с обязательными криком и пальбой: не важно, что ты стоишь — важно, сколько от тебя шума!..

Положение русской экспедиции в Казани сильно ухудшилось ввиду перемены местной власти, но нужно было продолжать начатое. Купцы быстро продали все продовольствие за российские деньги, которые осели теперь в карманах сподвижников Мурза-аги, ограбивших своих предшественников, и немедля купили на них табун лошадей; бензина и солярки в Спасском пока хватало. Первые двадцать лошадей отправили сразу же на грузовиках, сорок остальных погнали своим ходом.

Группа конников в количестве тридцати трех человек (дружинники и двое купцов) с великими трудностями добралась до Владимира еще через две недели. Их командир, сотник Юрий Ломакин рассказал о случившейся беде: на обратном пути, в тридцати километрах от Казани русская экспедиция была атакована из засады; татары стреляли не только из автоматов оставшимися у них патронами, но и осыпали солдат градом стрел и копий. В результате получасового боя группе Галстяна удалось отбить нападение и ускакать на лошадях, но грузовик с боеприпасами, следовавший вместе с табуном, пришлось бросить: его колеса были пробиты.

Из тридцати шести бойцов, остававшихся с воеводой от всего конвоя (четверо отбыли раньше на грузовиках с лошадьми), пять человек были убиты; погиб и сам Павел: пуля ударила ему в висок. Тела Галстяна и дружинников везли на лошадях по очереди, похоронили их на кладбище нижегородского Богородского монастыря.

Александр долго молчал, узнав о страшной потере. Наконец собрался с мыслями и попросил продолжить доклад.

Сотник Ломакин добавил только, что кроме солдат, купцов и лошадей привезена купеческая казна, а Василий Манин, присутствовавший на переговорах Павла с Мурза-агой, вспомнил, как тот рьяно настаивал на передаче ему боеприпасов, привезенных из России и обещал никогда не применять их против русских. Галстян тогда резко отказал, почувствовав лживость натуры нового хана, и теперь сотник прямо предупреждал князя:

— Этому оружие давать нельзя — обязательно пустит против нас!

— Да, Вася… враг у нас появился серьезный, — отвечал тот в раздумье. — Такой на месте не усидит — дальше пойдет. А остановишь его ты… вступай в чин воеводы!

В конце весны снова наведались инопланетяне. Они не садились на своей «тарелке» прямо у княжеской резиденции, а просто-напросто появились однажды вечером в покоях Александра — на этот раз их было двое. Орлов сразу узнал Сириама и радостно обнял его; второго пришельца приветствовал поклоном.

— Вы по делу или проведать только?.. — в оживлении спросил Александр.

— Только проведать, — как всегда сухо ответил Сириам.

— Знаете, наверное, о нашем несчастье?

— Да, знаем.

— Как же вы не отвели беду? Для вас это было нетрудно!

— Мы не обязаны предотвращать гибель тех людей, которые не участвуют в реализации нашего плана регенерации земной цивилизации.

— Да что вы говорите!.. Разве Павел не участвовал в восстановлении общества? — с нескрываемым удивлением спросил Александр.

— Он не состоял в числе тех, за кем мы наблюдаем с момента рождения.

— А я, значит, состою?..

— Да, вы состоите.

— И за какие же заслуги? — попытался иронизировать Орлов, сам заметив, как в нем начинает копиться негодование рациональностью пришельцев.

— Дело не в заслугах: еще задолго до вашего рождения мы знали, что именно вы возглавите русский народ.

— Хм! — недоумевал Александр. — Допустим, вы узнали это с помощью машины времени. Но зачем тогда курировать мою судьбу, если все предопределено?