Чтение онлайн

Через некоторое время стали известны пятеро кандидатов, которых Ельцин, в соответствии с достигнутым соглашением, оставил для рейтингового голосования: Егор Гайдар, Юрий Скоков, Виктор Черномырдин, Владимир Каданников и Георгий Хижа. На последнего явно делало ставку руководство Верховного Совета. Может быть, по этой причине, а может и по каким-то другим, Ельцин несколько позже потихоньку вычеркнул Хижу из списка, заменив его на Владимира Шумейко. Возмущение Николая Травкина по поводу такого «неджентльменского» поведения президент парировал довольно небрежно: дескать, мы с вами никаких джентльменских соглашений по поводу Хижи не заключали.

Четверо из представленных кандидатов были всем хорошо известны. Вопросы имелись только к гендиректору АвтоВАЗа Владимиру Каданникову. Тут на съезде, уже на самом последнем его этапе, случился довольно неожиданный и весьма примечательный эпизод. Один из депутатов попросил Владимира Васильевича высказать свое мнение о работе и.о. премьера. Каданников мог бы отозваться о сопернике достаточно резко — это сразу увеличило бы его шансы получить хорошие голоса, а может быть и стать премьером. Собственно говоря именно этого от него ожидали. Но, к удивлению всех присутствующих, Каданников поступил совсем по-другому — выступил в поддержку Гайдара. Он рассказал о прошедшем незадолго перед этим в Тольятти совещании руководителей ряда крупных предприятий с членами правительства.

— Там были представлены разные отрасли, — сказал Каданников, — и машиностроение, и химия, и оборонная промышленность. Мы в целом оценили работу правительства положительно, хотя, конечно, говорили о недостатках, которые, по нашему мнению, допущены этим правительством. Эти недостатки я мог бы уложить в несколько, по существу, крупных блоков. На мой взгляд, это ошибки в инвестиционной политике, некоторые ошибки в политике внешней торговли, также в том, что касается налогов и пошлин, некоторые ошибки в процессе приватизации… Считаю, что все эти ошибки простительны, потому что главная линия совершенно правильная, и я ее поддерживаю у себя на заводе всеми силами.

Депутаты, однако, не унимались. Другой нардеп потребовал от Каданникова уточнения: означает ли такой ответ, что если он, Каданников, станет председателем правительства, то будет проводить точно такую же политику, какую проводил Гайдар? Гендиректор АвтоВАЗа ответил, что у него совершенно нет опыта работы на государственном уровне и что он лично убежден: «председателем правительства должен быть Егор Тимурович Гайдар, и он должен продолжать свою линию».

Понятно, что после такого выступления шансы Каданникова стать премьером, если они у него и были, полностью улетучились. При рейтинговом голосовании он оказался на предпоследнем, четвертом месте.

Наибольшее число голосов набрали Скоков, Черномырдин и Гайдар. За первого проголосовали 637 депутатов (против — 254), второй получил 621 и 280 соответственно, третий — 400 и 492.

Наступил момент истины. Ельцин должен был принять ключевое решение — кого именно выбрать из этих троих. Президент попросил дать ему сорок минут «для консультации». Когда они истекли, он попытался получить еще некоторое, дополнительное время для раздумий. Видно было, что решение о единственном кандидате дается ему необычайно тяжело. Однако горящие нетерпением депутаты отклонили эту его просьбу. Ельцину пришлось сообщить о своем решении.

— Я провел встречи в отдельности с каждым из трех кандидатов на пост председателя правительства, которые набрали наибольшее число голосов, — сказал он, — а затем были встреча и консультации с представителями республик, краев, областей, автономных округов. Конечно, я был и остаюсь приверженцем (и не могу этого перед вами скрыть) Егора Тимуровича Гайдара. Именно его кандидатура в этот период могла бы быть самой удачной, самым лучшим вариантом. При разговоре с ним он напрямую не снял свою кандидатуру, но сам предложил другую…

Главным кандидатом на пост премьера вроде бы оказался Скоков, занявший при голосовании первое место, однако Ельцин придумал благовидный, хотя и не очень убедительный, предлог, чтобы уйти от этого варианта:

— Скоков возглавляет сейчас очень ответственный участок работы, является секретарем Совета безопасности, становление которого сейчас только идет, и пока еще эта работа дается трудно… Поэтому мое предложение: на пост председателя Совета Министров предлагаю кандидатуру Черномырдина Виктора Степановича.

Зал, давно не аплодировавший президенту, встретил эти его слова рукоплесканиями. Как же: Черномырдин — «крепкий хозяйственник», обеими ногами стоящий на земле. Это как раз то, о чем большинство депутатов мечтало все последние месяцы.

Хасбулатов пригласил Черномырдина на трибуну и предложил депутатам задавать ему вопросы. Виктор Аксючиц попытался загнать фаворита в ту же ловушку, в какую его коллеги незадолго перед тем загнали Каданникова, — спросил, как он относится к оценке Верховным Советом деятельности «предыдущего» правительства, которая трижды была отрицательной. И еще вопрос: если он, Черномырдин, будет избран, предложит ли в правительство кандидатуры Гайдара и Козырева (две самые ненавистные тогда для депутатов фигуры; Чубайс еще не успел таковой стать)? Однако Хасбулатов вовремя спохватился и освободил Черномырдина от необходимости отвечать на эти вопросы, сославшись на «некоторые моменты, связанные с этикой, тактом и т. д.»: кандидатура Черномырдина вполне устраивала спикера. С вопросами решили покончить и приступить к голосованию. Быстренько проголосовали, не прибегая к помощи кабин, электронным способом. Единственный кандидат получил большинство в 721 голос.

Вновь выйдя на трибуну, Черномырдин поблагодарил депутатов за доверие, произнес все, какие от него ожидались, слова:

— Я за реформу, за углубление реформы, но без обнищания нашего народа (Аплодисменты). Я за то правительство, которое сумеет это сделать вместе с нашим народом, вместе с президентом, Съездом (Аплодисменты).

Упивающийся победой Хасбулатов благодушно вставил реплику:

— С Верховным Советом тоже, надеюсь?

Ну, как же, как же. Куда ж мы без Верховного Совета и его начальника?

Сразу после голосования Егор Гайдар заявил журналистам, что уходит в отставку. На вопрос о ближайших планах ответил коротко: «Хорошенько выспаться».

Итак, главная цель, которую ставила для себя оппозиция на съезде — устранение Гайдара, — была достигнута. На смену ему, ученому-экономисту, раздражающему депутатов своим интеллектом, эрудицией, образованностью, интеллигентностью, пришел «красный директор» — человек генетически родственный, близкий и понятный большинству нардепов. Свой в доску. Это было, пожалуй, одно из самых крупных поражений Ельцина за все годы его правления. Именно так расценили случившееся демократы. Отец Глеб Якунин: «Колоссальное поражение. Самое ужасное, что этого не понимает сам президент». Сергей Юшенков: «Это не поражение демократов, а сокрушительный разгром».

Ельцин вполне мог бы этого поражения избежать. Причем избежать, опираясь на принятое соглашение «О стабилизации конституционного строя Российской Федерации». Достаточно было предложить на пост премьера не Черномырдина, а Гайдара и после того, как депутаты второй раз провалили бы его, назначить Егора Тимуровича вновь и.о. председателя правительства на следующие три месяца.

Скажете — ну что такое три месяца? Стоило ли из-за такой мелочи ломать копья? О, в то время это был весьма значительный срок: за три месяца многое можно было сделать. Главное же — при таком повороте событий Ельцин не вышел бы со съезда побитым, потерпевшим сокрушительное поражение, он сохранил бы лицо.