Чтение онлайн

— Не по моей воле, — поспешил уточнить я.

— Пусть так, — равнодушно сказал Аттила. — Что у тебя с глазами?

— Хотел бы я сам это знать, — снова вздохнул я.

Аттила усмехнулся и кивнул в сторону. Позади меня раздались тяжелые шаги. Двое стражей вывели вперед плохо одетого человека, робко сжимавшего в руке дротик. Пасть ниц перед базилевсом ему не дали, схватив за плечи.

— Пусть твои боги покажут свою силу здесь, передо мной, — повелел он чужим богам и бросил гортанный, нечеловеческий звук.

Человек с дротиком испуганно блеснул белками глаз и размахнулся с неистовым усердием, верно, стараясь пронзить меня насквозь.

Все это уже случалось со мной: физиологический всплеск страха, резь в глазах, во всем мозге, вспышка магния, чернильный сумрак… головокружение и слабость в ногах.

Кто-то поддержал меня, кто-то поднес воды, много холодной воды, сзади подставили под колени табуреточку, я не сел.

Мозаика бесформенных пятен вскипала передо мною, разъятые Хаосом части воссоединялись друг с другом. Темная фигура Аттилы приняла ясно очерченный вид, и кольцо серьги, сверкнув, качнулось маятником.

Когда я вполне прозрел, останков новой жертвы уже не было, пол уже был чист.

«Римский полководец» остался на месте и напряженно щурился.

— Кто из наших магов сможет повторить? — спросил Аттила.

— Сильное колдовство, базилевс, — кивнул тот, отметив меня гнетущим взглядом. — Я не видел подобного.

Аттила сделал ко мне шаг и протянул сильную гнедую руку, я невольно подставил свою, мне на ладонь посыпались финики.

— Подкрепись, гипербореец, тебя качает, — сказал он.

И мы оба стали жевать.

— Я могу вынуть меч, — жуя, сказал Аттила и рукой погладил рукоять. — Что случится?

Оставшиеся финики гадко прилипли к моим пальцам, а подаренная Демаратом туника — к моим лопаткам.

«Бог мой! — обомлел я. — Сейчас вся История перевернется!»

Он обрадовался моей растерянности.

— Базилевс! Ты останешься жив, но небо рухнет нам на головы, — словчил я.

— Так я и думал, — спокойно кивнул Аттила и, коротко глянул на «римского полководца», сказал ему, как ни странно, на эллинском: — Первое сообщение подтвердилось, Орест!

Меня осенило! Так вот кто этот «римский полководец»! Это — Орест, военачальник и временно личный секретарь Аттилы. Римлянин до мозга костей! И не просто римлянин, а родной отец Ромула Августула, будущего номинального владыки Рима, точнее левой, западной части державы, Западной Римской Империи, последнего императора, низложением которого кончится Древний Рим и вся Древняя История, после чего начнутся Темные Века… Ждать не так долго. Всего четверть века… Может с возвращением на родину стоит повременить и остаться здесь — свидетелем великих событий?

— Пора проверить и другое, — сказал Аттила и снова остро посмотрел на меня. — Может, это римские боги послали тебя, опасаясь, что я направлюсь в пределы Рима со своей армией?

— Ни один из тех богов или демонов, которых я видел, не был похож на римского бога. Они выглядели… — Я подумал и решился: — …варварами.

— Орест, может, твои боги так ослабли? — весело спросил Аттила.

— Если это они, то, тем менее, они еще способны сжигать ударом молнии, — осторожно, но вполне ревниво заметил «римский полководец при дворе Аттилы».

— Не они… Они просто воспользовались силой гиперборейца, залезли без спроса в его сердце и теперь пугают нас, — коротко и четко рассудил Аттила.

Пожалуй, и я не придумал бы лучшего объяснения всем чудесам, чем одержимость нечистым, но целеустремленным духом.

— Так что нас ждет в грядущем, гипербореец? — спросил меня Аттила. — Ты ведь, по слухам, еще и прорицатель.

Такого экзамена по истории я никак не ожидал!

Отрешенно, без холодного гимназического ужаса, я осознал, что мои виды плохи, грядет «неуд», ибо все великие победы гуннов уже позади. Ничего хорошего предсказать не удастся, если только не врать, как все оракулы.

Я прикинул сроки… В Истории противостояния Аттилы и Рима оставалось одно, самое великое событие — битва на Каталаунских полях в Галлии, нынешней Франции… на цветущих полях Шампани. Величайшее сражение на исходе Древности. Гуннские орды против союзных войск римлян под командованием легендарного Аэция и готов тулузского короля Теодориха… Одна из самых кровопролитных боен в истории мира. Кровь окрасит реки до дна. Погибнет сотня тысяч или больше. Римляне и вестготы припишут победу себе, а гунны с их племенами-союзниками — себе… Точь-в-точь как в истории с Бородиным… Но тогда, на исходе Древней Истории, уставшие армии сомнамбулически разбредутся в разные стороны Европы, оставив убитым продолжать сраженье на небесах, а летописцам — выполнять повеления своих хозяев… Это великое, но никчемное сражение на отшибе империи окончательно подорвет дух Рима и силу гуннов… Или его исход тоже решался шулерским жребием эллинских «масонов», сидевших в штабах противоборствующих сторон?

Я помнил по учебникам, что Аттила собирался пойти прямо на юг, на Рим, но как бы передумал.

Я так и сказал:

— Наступающее лето неблагоприятно для походов на юг… Базилевс, тебя ждет Галлия.

Я ожидал любого ответа, но только не того, что Аттила кивнет с таким удовлетворением, даже энтузиазмом.

— Верное слово, — добавил он к кивку. — Что ожидает меня там? Вещай!

Я порылся в памяти и ответил, как и полагается опытному прорицателю, вполне мутно, но в меру определенно:

— Пусть король готов, Теодорих, будет терзаться целый год в ожидании столь высокого гостя. Нужно собрать все силы, базилевс.

— Хорошо говоришь, — сухо усмехнулся Аттила. — Но это твое предсказание стало известно мне раньше, чем тебе. Я уже повелел ему сбыться. Говори, где. Место? Исход?

О, какое волнение, какой трепет: предсказывать уже сбившиеся события эпических веков!

— У Труа. Прекрасные и бескрайние Каталаунские поля… — «И вот нашли большое поле, Есть разгуляться где на воле» — полезло гимназическое… как-никак экзамен.

— Кто встретит меня у Труа? — угрожающе вопросил Аттила.

Такой неожиданно грозный тон вождя гуннов вогнал меня в оторопь: что не так, разве я ошибся?

— Кто приведет войска? Кто будет во главе? — вопросил он уже не так свирепо — лишь давая понять, что Теодорих ему не ровня, и он идет навстречу другому.

Огни светильников нервно трещали.

Я вздохнул с облегчением: мне было, что ответить.

— Аэций, — тихо намекнул я.

Да, командующим вражеской армии будет Аэций — «последний римлянин», пытавшийся, как атлант, поддержать всю массу заваливавшейся империи. Тщетно! Битву он не проиграет, но вскоре после неё будет убит своим же императором, как опасный соперник. Империя обречена.