Чтение онлайн

— О, ваша светлость, вы действительно считаете, что они так хороши?

— Они проявляют большое усердие, Слит.

— Как и скот, который рыщет в поисках кормов в засуху. Но это все же скот. А эти ваши усердные жонглеры немного больше, чем любители, милорд.

— О, Слит, Слит, прояви немного милосердия!

— В этом искусстве есть определенный эталон, милорд. Как вы должны еще помнить.

Валентайн фыркнул:

— Радость, которую эти люди дают мне, мало касается их умения, Слит. Встреча с ними будит во мне воспоминания о других днях, более простой жизни, давних друзьях.

— Ну, тогда,— сказал Слит,— это другое дело, милорд. Это сантименты, а я говорю о мастерстве.

— Ну, значит, мы говорим о разных вещах.

Жонглеры покинули сцену в суматохе яростных подкидываний и неумелых подхватов. Валентайн отклонился назад, улыбающийся, довольный. Но веселье окончено, подумал он. Теперь время для речей. И даже это оказалось вполне переносимым. Первым выступил Шинаам, министр внутренних дел Понтифика, мужчина гайрогской расы со сверкающей змеиной чешуей и дрожащим раздвоенным красным языком. Утонченно и быстро он передал официальное приветствие Валентайну и его окружению.

Адъютант Эрманар произнес ответную речь от имени Коронованного. Когда он закончил, настала очередь древнего сморщенного Дилифона, старого секретаря Понтифика, который передал личное приветствие высокого монарха. Валентайн знал, что это было не более чем обманом, поскольку все знали, что старый Тиверас не произносил ни одного разумного слова уже около десятилетия. Но он вежливо принял дрожащие фабрикации и отправил Тунигорна с ответной речью.

Потом говорил Хорнкаст — главный представитель Понтификата, упитанный, торжественный, подлинный правитель Лабиринта в годы дряхлости Понтифика Тивераса. Его тема, объявил он, великий крестный ход. Валентайн сразу обратился во внимание: поскольку за прошедший год он мало о чем думал, кроме крестного хода, этого великозначимого церемониального шествия, в котором Коронованный должен идти вперед по Маджипуре и показать себя народу, и завоевать его уважение, его преданность, его любовь.

— Некоторым это может показаться,— сказал Хорнкаст,— всего лишь увеселительной прогулкой, обыденным и бессмысленным отдыхом от обязанностей службы. Не так! Не так! Поскольку личность Коронованного — реальная физическая личность, не знамя, не флаг, не портрет,— связывает все отдаленные провинции мира в единой преданности. И только благодаря периодическим контактам с действительным присутствием этой королевской личности эта единая преданность возобновляется.

Валентайн нахмурился и отвернулся. В голове его возникла внезапно беспокоящая картина: ландшафт Маджипуры, расколотый и приведенный в расстройство, и одинокий человек, отчаянно борющийся с разбитой на осколки землей, пытающийся соединить их.

— Поскольку Коронованный,— продолжал Хорнкаст,— есть воплощение Маджипуры, Коронованный — это олицетворенная Маджипура. Он есть мир, а мир есть Коронованный. И потому, когда он предпринимает великий крестный ход, как вы, лорд Валентайн, пройдете впервые со времени своего славного восстановления, он не просто входит в мир, он входит в себя в обозрение своей собственной души, на встречу с самыми глубокими корнями своей личности…

Так ли это? Конечно. Конечно. Хорнкаст, он знал, просто извергал стандартную риторику, ораторский шум того сорта, который Валентайн должен был терпеть слишком часто. И все же на этот раз слова, казалось, привели в нем что-то в действие, открыли какой-то большой темный туннель таинственного. Тот сон — резкий ветер, пронизывающий Горный Замок, стоны земли, потрескавшийся ландшафт — Коронованный есть воплощение Маджипуры… он есть мир…

Однажды уже в его правление это единство было нарушено, когда Валентайн, предательски отброшенный от власти, лишенный памяти, даже собственного тела, был отправлен в ссылку. Случится ли это снова? Второе свержение, второе падение. Или что-то еще более страшное и неминуемое, намного более серьезное, чем судьба одного человека.

Он ощутил знакомый вкус страха. Банкет или нет, Валентайн знал, что немедленно должен получить толкование сна. Какое-то печальное известие рвалось пробиться через его беспечность, вне всякого сомнения. Что-то было не так в Коронованном — или все равно было сказать, что-то было не так в мире…

— Милорд? — Это был Отифон Делиамбер. Маленький урунский колдун сказал: — Пора, милорд, предложить заключительный тост.

— Что? Когда?

— Сейчас, милорд.

— О, действительно,— неуверенно сказал Валентайн.— Заключительный тост, да.

Он поднялся и взглядом окинул огромный зал, проникая в его наиболее затененные уголки. Неожиданное беспокойство возникло в нем, когда он понял, что совсем не готов. Он мало представлял себе, что ему нужно сказать, и кому он должен это адресовать, и что вообще он здесь делает. Лабиринт? Действительно ли это Лабиринт, это отвратительное место теней и плесени? Зачем он здесь? Что ждут от него эти люди? Возможно, это всего лишь еще один сон, и он никогда не покидал Горного Замка. Он не знал. Он ничего не понимал.

Что-то придет, думал он. Мне только нужно подождать. Но он ждал и ничто не приходило, кроме углубляющегося беспокойства. Он почувствовал, как пульс забился в висках, давление нарастало в ушах, Потом он испытал странное чувство, что он здесь, в Лабиринте, занимает место в самом центре мира, сердце всего гигантского шара. Но какая-то непреодолимая сила тащила его с этого места. Его душа оторвалась от него, словно она была огромной мантией света, стремящейся вверх через многие кольца Лабиринта на поверхность, а потом еще дальше, охватывая всю необъятность Маджипуры, даже далекие берега Зимроеля, почерневший от солнца Сувраель и неизведанные глубины Великого океана на дальнем краю планеты. Он окутывал мир, как светящаяся вуаль. В этот головокружительный миг он чувствовал, что составляет с планетой одно, что он воплотил в себе двадцать миллиардов населения Маджипуры, людей и скандаров, и хьертов, и метаморфов, и всех остальных, движущихся в нем, как тельца его крови. Он был везде и сразу: он был всей печалью мира, и всей радостью, и всей тоской, и всеми потребностями. Он был всем. Он был кипящей вселенной противоречий и конфликтов. Он чувствовал зной пустыни и теплый дождь тропиков, и холод высоких вершин. Он смеялся и плакал, умирал и любил, и ел, и пил, и танцевал, и сражался, и скакал по незнакомым холмам, и работал в поле, и прорубал дорогу в густых непроходимых джунглях. В океане его души огромные морские драконы всплывали на поверхность, издавая чудовищное рычание и погружаясь снова на самые глубины. Лица без глаз зависали перед ним, подкрадываясь. Костлявые, истощенные руки размахивали в воздухе. Хоры пели нестройные псалмы. Все сразу, сразу, сразу, ужасная сумасшедшая одновременность.

Он стоял в тишине, сбитый с толку, потерянный, а комната вихрем кружилась вокруг него.

— Предложите тост, ваша светлость,— Делиамбер, казалось, повторял снова и снова.— Сначала за Понтифика, а потом за его помощников, и потом…

Контролируй себя, думал Валентайн. Ты Коронованный Маджипуры.

Отчаянным усилием он высвободил себя из этой нелепой галлюцинации.

— Тост за Понтифика, ваша светлость…

— Да. Да. Я знаю.

Призраки воображения все еще преследовали его. Костлявые пальцы привидений дергали его. Он силился освободиться. Контроль. Контроль. Контроль. Он чувствовал себя совершенно потерянным.

— Тост, ваша светлость!

Тост? Тост? Что это? Церемония. Его Обязательство — Коронованный Маджипуры. Да. Он должен говорить. Он должен что-то сказать этим людям.

— Друзья…— начал он. И потом головокружительное падение в хаос.

— Коронованный хочет видеть вас,— сказал Шанамир.

Хиссун посмотрел вверх, испуганный. Последние полтора часа он напряженно ожидал в темном вестибюле с колоннами и выпуклым потолком с нелепым орнаментом, думая о том, что происходит за закрытыми дверями покоев лорда Валентайна и сколько времени ему еще здесь находиться. Было уже далеко за полночь, и через каких-то десять часов Коронованный и его свита должны будут отправиться из Лабиринта в следующий этап великого крестного хода, если только странные события этого вечера не изменили этот план. Хиссуну же нужно было проделать весь путь до внешнего кольца, собрать свои вещи, попрощаться с матерью и сестрами и успеть назад вовремя, чтобы присоединиться к отправляющейся группе, да еще немного поспать. Все были в смятении.

После удара, случившегося с Коронованным, после того, как лорда Валентайна унесли в его покои и банкетный зал был очищен, Хиссун и некоторые другие члены окружения Коронованного собрались в этой серой комнате поблизости. Через некоторое время стало известно, что лорд Валентайн быстро поправляется и им всем следует ждать дальнейших указаний. Потом одного за другим их вызывали к Коронованному — первым Тунигорна, потом Эрманара, Шанамира и остальных, пока Хиссун не остался один с несколькими членами охраны Коронованного и второстепенными лицами его свиты. Он не испытывал желания спросить у кого-либо из этих подчиненных, какое могло быть для него подходящее дело, он не мог уйти и поэтому продолжал ждать.