Хроника одного путешествия или повесть о первом луноходе
Шрифт:
В Центр дальней космической связи приехал президент Академии наук. Его ждали, к встрече готовились. Экипаж лунохода явился в белых рубашках и галстуках, ученые вычертили для докладов новые схемы и графики. В конференц-зале появились новые плакаты и графины с водой.
Гостей ждали к началу сеанса.
Женя Чучков, как обычно, явился часа в три. Начал проверять свою аппаратуру.
— Вечером приедет президент, — сказал ему Борис Непоклонов, — галстук надел бы, что ли…
— Сейчас, — согласился Женя и побежал в гостиницу. Вскоре он вернулся.
— Теперь можно не только президента встречать, но и пойти на танцы, — заметил Непоклонов.
Женя промолчал. Сеанс предстоял насыщенный, и надо было тщательно подготовиться.
Гости немного задержались. Они появились на пункте управления луноходом, когда космическая машина уже вышла из кратера и остановилась на краю следующего.
Водитель продемонстрировал, как управляется машина. Луноход развернулся, затем попятился назад. На телеэкране мы увидели следы колес. Солнце стояло низко над горизонтом, и тени были очень четкие. Картинка получилась просто великолепной…
Уже несколько километров осталось позади. Луноход иногда останавливается и смотрит назад, на свою колею…
Президент направился в первую аппаратную. Один из инженеров начал рассказывать, как вводится в электронно-вычислительную машину программа.
— Не надо, — остановил его президент. — Это я знаю. Лучше скажите, в чем нуждаетесь, чем вам надо помочь…
Очевидно, инженер забыл, что у истоков создания электронно-вычислительной техники как раз и стоял этот выдающийся ученый нашего времени — Мстислав Всеволодович Келдыш.
Постепенно гости приближались к аппаратной, в которой работал Женя Чучков. Борис Непоклонов зашел к нему чуть раньше.
— Расскажешь президенту о работе радиометра, — предупредил он Женю, — сейчас к тебе придут.
— Пусть подождут, — неожиданно сказал Женя. Он склонился над аппаратурой. — Понимаешь, я сейчас принимаю информацию… Минут через двадцать, скажи им…
— Женя, — начал Непоклонов.
— Президент, он же ученый, поймет, — настаивал Женя, — а через пятнадцать минут я освобожусь… Сейчас, понимаешь, запарка…
Дверь была открыта. На пороге стоял президент. Конец разговора он слышал. Знаком подозвал к себе Непоклонова.
— Не будем мешать работать, — сказал Мстислав Всеволодович, — зайдем сюда через пятнадцать минут…
В строю автоматов
Нельзя упрекать членов экипажа, что сразу после схода лунохода с посадочной ступени «Луны-17» они действовали очень осторожно. Слишком непривычны были условия, но те 197 метров, которые были пройдены в первый лунный день, сделали главное — водители привыкли к необычным пейзажам, научились совершать сложные маневры, убедились, что лунный автомобиль послушно выполняет каждую их команду. И что самое важное — водители приобрели опыт. Поэтому, вполне естественно, сеансы второго лунного дня были больше насыщены движением. Если до первой ночевки команда «Вторая — вперед!» раздавалась всего несколько раз, то затем она стала обычной.
На пути лунохода постоянно встречаются кратеры. Он переваливает через их гребни, проходит по склонам, поднимается вверх и вновь встречает очередную цепочку кратеров. Характеристики грунта меняются довольно часто. То грунт прочен, то становится рыхлым настолько, что буксование резко тормозит движение луномобиля.
Штурман экипажа показал мне интересную панораму. На ней отчетливо был виден почти стометровый путь лунохода. Оказывается, машина, перевалив кромку, начала путешествие по склону гигантской чаши. Внутри этого кратера второй — поменьше, а в нем еще один — диаметром около 10 метров. Луноход спустился по этой лестнице кратеров, пересек их центр и вышел на другой стороне.
Сеанс начинается традиционно: «Луноход-1» отчитывается Земле о своем состоянии.
— Температура колес — минимальная минус 24 градуса, максимальная — плюс 72, — звучит по громкой связи Центра.
Трудно привыкнуть к этим скачкам температур, очертаниям теней, непривычно жаркому Солнцу. Ведь еще совсем недавно четвертое колесо было нагрето до 50 градусов, но стоило ему оказаться в тени, как температура упала до минус 24. Три дня назад «морозы» были в несколько раз сильнее, чем в Оймяконе, а сегодня такая жара, что даже упоминание о Сахаре кажется несерьезным…
И в таких адских условиях «Луноход-1» работает! Он послушен, подробно рассказывает Земле о проведенных научных исследованиях, внимательно осматривает окружающую местность и двигается по маршруту, намеченному для него штурманами.
Сеанс продолжается.
Бортинженер анализирует данные, поступающие с Луны, и докладывает командиру экипажа лунохода:
— По результатам пенетрирования движение не ограничено.
Это значит, что с помощью штампа определены физико-механические свойства грунта и установлено: под колесами лунного автомобиля дорога, напоминающая земной проселок где-нибудь в Белоруссии, славящейся своими песчаными почвами…
На телеэкранах отчетливо видны небольшие камни. Много мелких кратеров, причем очень ровных. Словно это не Луна, а замерзший пруд, на котором в воскресный день рыболовы насверлили тысячи лунок…
«Солнце было ослепительно и казалось синеватым. Закрыв глаза рукой от Солнца и блиставших отраженным светом окрестностей, можно было видеть звезды и планеты, также большей частью синеватые. Ни те, ни другие не мерцали, что делало их похожими на вбитые в черный свод гвозди с серебряными головками… Нет ветра, который шелестит травой и качает на Земле вершины деревьев… Не слышно стрекотанья кузнечиков… Вот долины, равнины, плоскогорья… Сколько там навалено камней… черные и белые, большие и малые, но все острые, блестящие, не закругленные, не смягченные волной, которой никогда здесь не было, которая не играла ими с веселым шумом, не трудилась над ними!»
Это отрывок из повести К. Э. Циолковского «На Луне». Она была опубликована в 1893 году. Нельзя не поражаться гениальному предвидению скромного учителя из провинциального русского города! Кажется, эти слова написаны не тогда, около 80 лет назад, а сейчас, в эти дни, быть может, в те самые минуты, когда боковые телекамеры «Лунохода-1» передают очередную лунную панораму…
Могли ли мы мечтать об этом пять лет назад? В феврале 1966 года советская автоматическая станция начала работать на Луне. Телекамеры передали панораму лунной поверхности. Впервые мы увидели лунные камни и кратеры — негостеприимный мир, где предстояло работать многим научным лабораториям.
Прошло всего пять лет. У Луны появились искусственные спутники, был определен состав грунта, получены уникальные фотографии. За эти пять лет ученые узнали о спутнице Земли гораздо больше, чем за столетия, которые отделяют февраль 1966 года от астрономии древнего мира.
Советские спутники Луны проводили исследования в окололунном пространстве, а в конструкторских бюро рождались проекты принципиально новых станций. Им предстояло уйти в космос в последнем году пятилетки. «Луноход-1» существовал лишь на листах ватмана, еще не утихли споры о его облике, а элементы его шасси уже испытывались на окололунных орбитах.