Чтение онлайн

В жизни я недолюбливал своего деда, считал его заносчивым. При жизни у него всегда были любимчики, в число которых я не входил. Поэтому меня очень сильно поразило, что я искренне рад его видеть. Ещё больше поразило необъяснимое тепло, с которым он меня встретил. Подойдя на расстояние вытянутой руки, мы синхронно, как будто запланировано, произнесли «здравствуй» друг другу. Меня переполняло необъяснимое счастье, и всё больше поражало, как это чувство вызвал человек, которого я недолюбливал.

Мы молча пошли каждый со своими мыслями в сторону, откуда я пришёл, и куда, получается, возвращался. Отбросив из головы целую стаю абсолютно разных мыслей, я спросил:

– Куда вы идёте?

В этот момент на меня так удивлённо посмотрела эта девочка, а дедушка тут же присел на корточки и прошептал ей на ухо:

– Он дурачится, давай подыграем ему.

Девочка улыбнулась:

– Вы, взрослые, такие чудики.

Бросив на меня свой детский непосредственный взгляд, она произнесла:

– Мы идём на день рождения, туда же, куда и ты, но ты пойдёшь другой дорогой. Вы с дедом боитесь меня расстроить и поэтому придумали эту странную игру, как будто ты не знаешь, что происходит. Видимо, у тебя на работе опять какое-то срочное дело.

Я сильно растерялся, но дед спас меня.

– Иди, покачайся с ребятами на качелях.

Вприпрыжку, но без особой радости, девочка направилась на детскую площадку, находящуюся слева от нас.

– Это твоя дочка. Я должен многое рассказать тебе. Видишь ли, когда женщины делают аборт, душа нерожденного ребёнка обязательно будет проходить через мнимую жизнь, созданную для неё Богом, чтобы она не носила эту потерю в сердце.

– Получается это моя с Еленой дочка? (Елена – моя вторая бывшая жена.)

Дед улыбнулся и ответил:

– Нет, Аврора уже выросла и умерла два года назад по вашему времени. Аврора прожила семьдесят восемь лет, у неё было семь внуков от её троих детей. И свою жизненную задачу она исполнила. Господь встретил её объятиями и открыл перед ней новую дорогу. Как она проходит её, для нас загадка, так как она наделена истинной свободой выбора.

Дед немного помолчал, а затем продолжил:

– На реабилитацию души, пережившей аборт, даётся три года. Души растут со скоростью своего развития, а не по истечении времени. До какого возраста душа за это время разовьётся, в таком образе и предстанет перед Создателем. Были случаи, когда к Создателю ангелы приводили новорождённых, но это тяжёлый случай. Их души замкнулись и ушли целиком в свой внутренний мир, как бывает и с людьми. И вообще, вы думаете, что, раз мы не обладаем телом и нам всё на свете известно, значит, мы всё легко переживём. А в реальности меняется лишь скорость восприятия переживаний. Больная душа переживает вплоть до вечности, здоровая способна простить даже дьявола бесчисленное количество раз. Так, здоровая душа получает право на жизнь в высокоразвитом теле.

Я растерялся. В мои лёгкие входил кислород, будто впервые. Я не успел ничего произнести или спросить, как дед, кивнув в правую сторону, произнёс:

– Выбирай, в какую из них ты пойдёшь.

Я увидел справа от нас зависшие в воздухе двери, седьмую, крайнюю из них доделывал плотник. Только подумав об одной из них, я тут же выскочил из своего сна.

Проснувшись, я был настолько рад, и даже не расстроился тому, что не успел попрощаться с ними. От этого незавершённого момента только возрастала уверенность, что я скоро снова их увижу.

Полностью отойдя от состояния сна, я впервые осознал, что в реальности у меня есть и не родившиеся дети. Вот так неожиданно я стал папой Венеры (так звали девочку во сне). И я был шокирован, как быстро и сильно она полюбилась мне. Хотелось улыбаться и плакать.

Я решился позвонить Анне и поделиться своим сном. Она не взяла трубку, но я тут же набрал второй раз и услышал сильно недовольный моим звонком голос:

– Ты же понимаешь, что я уже не одна?

– Извини, что побеспокоил. Оставлю это счастье себе.

Она растерялась, не понимая, о чём я. Через какую-то паузу спросила:

– Что-то произошло?

Ответив, что ей уже не надо знать об этом, я положил трубку. Сразу после этого я почувствовал, что, потеряв Анну, я нашёл что-то более ценное для себя.

После этих слов Захар словно пришёл в себя и произнёс:

– Я довольно часто общаюсь с людьми, переживающими разного рода ситуации, но твоя история меня поразила.

Тут я понял, что уже опоздал на запланированную встречу, но всё равно очень хотел уйти. В этот момент я осознал, что всё ещё бегу от самого себя.

Сказав Захару, что я уже сильно опаздываю, стал прощаться с ним.

– Теперь я вижу, что ты действительно не страдаешь от потери, – сказал он на прощание, и, сделав секундную паузу, добавил: – Сильный путь.

– Не знаю почему, но ты оказался первым человеком, узнавшим про этот сон. Думаю, скоро узнаю, почему это так. Созвонимся позже, – ответил я.

Отложив все дела, я решил поехать в спортзал, так как тренировка для меня – это лучший способ успокоиться и поразмышлять. Всю дорогу к спортзалу я только тем и занимался, что сдерживал себя от воспоминаний, которые так резко нахлынули после разговора с Захаром.

Я уже знал, что сегодня будет какой-то особенный сон. За время моих необычных сновидений я уже усвоил для себя несколько правил. Чтобы попасть в нужную фазу сна, мне нельзя ожидать момента, когда я доберусь до кровати. Также мне нужно получить умеренную физическую нагрузку. И последнее правило: я не должен никого слышать, когда засыпаю: ни телевизор, ни голоса близких. Они будут звучать, а моя задача – не реагировать на них. Может быть, есть способы и получше, но я пока их не знаю. Поэтому как робот буду исполнять свою программу, и только во сне освобожусь от неё.

Во сне я не преследую освобождения, свобода приходит сама по себе. Долго я не понимал, что же мне так нравится в этих моих снах. Пока не заметил одну странную черту. Персонажи моих снов не общаются так, как обычные люди, и это общение становилось мне более понятным, более родным, что ли.

Одновременно с этим я столкнулся с проблемой непонимания. Разговаривая о душе с духом, всегда понимаешь, что говоришь о наиболее важном, но противоречащим всем законам физики теле. А говоря с живым человеком, ощущаем, что мы говорим о какой-то мёртвой части нашего тела.