Чтение онлайн

Борис Брайчук аккуратно сложил документы в «дипломат». Кроме материалов, пришедших из Интерпола, там были еще и оперативные наработки. Его подчиненные знали свое дело: теперь ему известно об операции «Праведный гнев» почти все. И он собирался утопить Полуяхтова.

Так же как и Гольцов, Брайчук знал: в нашей стране до сих пор решают все исполнители. Поэтому все зависит от того, к кому попадет папка. Просто так в Генпрокуратуру с ней не придешь. Да и нет никакого смысла идти в Генпрокуратуру. Не тот случай.

Машина ждала его у подъезда. Охранник открыл перед ним дверь. Брайчук сел на заднее сиденье и скомандовал:

— В администрацию президента.

Силовые структуры курирует административный отдел. Как некогда в ЦК КПСС, здесь дергают за невидимые ниточки, включая и выключал ведомства, где люди носят погоны.

У Полуяхтова было много знакомых в администрации, расположившейся на Старой площади, недалеко от Кремля, в бывших апартаментах ЦК КПСС. Но там хватало знакомых и у Брайчука. Внешне все живут мирно. Улыбаются при встрече в застеленных красными коврами коридорах. Но за пазухой каждый держит нож. Так, на всякий случай. Вдруг оказия подвернется вонзить в спину товарищу и занять его место.

Брайчук приехал к своему человеку, занимавшему отдельный кабинет, что было хорошо. Но без секретарши. Это плохо. Уже не тот вес.

После коротких предисловий, то да се, как дела, генерал рассказал о «Праведном гневе», выложил на стол документы.

— Я не уверен, что правительство санкционировало эту операцию. Скорее всего, чистая самодеятельность, — подчеркнул Брайчук. — Они не понимают, какой ущерб могут нанести безопасности страны. И престижу. Интерпол уже в курсе.

Чиновник согласно кивнул. Их взгляды встретились. «Какая безопасность, какой престиж, — говорили глаза изучающих друг друга собеседников. — Главное, что эти ребята проворачивают свои дела, а ни с кем не делятся! С тобой поделились? Нет. Вот видишь, и со мной нет. Оборзели совсем».

— Оставь, я почитаю, — сказал чиновник.

Чиновник не любил Полуяхтова и прикрывавших его в администрации президента друзей. Потому решил дать бумагам ход. Написал докладную, зарегистрировал, как положено, в канцелярии, чтоб все официально было, а не выглядело как подлые интриги. Отнес кому надо.

Но чиновник, увы, кое-что упустил. Вообще, если бы он всегда все предусматривал, то не сидел бы в кабинете без секретарши. И не ездил бы на служебной машине, как лох, без мигалки.

В канцелярии много глаз и ушей. Оттуда информация ушла к сторонникам Полуяхтова. Они предупредили товарища, а сами первыми поспешили в тот кабинет, в который направлялся чиновник с компроматом. Кто первый поделится, тот и прав. Как — чем поделится? Информацией.

Для Полуяхтова это был сильный удар. Операцию «Праведный гнев» пришлось спешно сворачивать. Друзья постарались, подали вышестоящим все в более выгодном свете, смягчили последствия, но полностью дезавуировать компру, конечно, не удалось. А деньги, которые пришлось потратить, чтобы замять скандал, пробили брешь в бюджете не только операции, но и в личном кармане генерала. Опять же друзьям пришлось компенсировать издержки, они хоть и хорошие парни, но отнюдь не бессребреники.

Прошла череда очень неприятных разговоров с директором СВР и его замами. Давно его так не полоскали. Впрочем, начальников легко понять: из-за него они получили хорошую накачку. В какой-то момент ему даже казалось, что кресло под ним покачнулось.

«Все прогнило, — думал в такие моменты Полуяхтов. — Насквозь».

Он прекрасно понимал, что его противники тоже не лыком шиты. Копать не перестанут. Особенно Брайчук… «Злопамятный, скотина, — думал о нем Иннокентий. Поэтому, пока его не уволили (и, даст бог, не уволят), надо было заметать следы. Рубить концы. — Эх, Толя, Толя. Провалил такую блестящую операцию. Ну что ж, не обижайся».

— Ну как? — Михальский посмотрел на Гольцова.

— Порядок. Завтра в девять тридцать.

— Отлично. Завтра надень тот же костюм, в котором ходил в гости к адмиралу.

— Почему?

— Это счастливый костюм. Я тоже оденусь точно так же.

Гольцов договорился о встрече с судьей, который рассматривал дело Заславского. Хотели показать ему откровения Ермакова.

— Это военный суд, там мин не будет, — улыбнулся Георгий.

— Ты все равно надень костюм. Он не подведет.

— Сколько вы служите? — врач-венеролог посмотрел поверх очков на Ермакова.

— Больше двадцати календарей, — ответил Ермаков.

Календари — означали чистые годы, календарные, а не в льготном исчислении.

— В Москве сколько?

— Больше десяти лет.

— И ни разу не были у меня? — Венеролог с удивлением полистал карточку адмирала. — Хм, странно.

— Почему же? — Ермакову был неприятен и тон, и сам вид пожилого доктора, разговаривавшего с адмиралом как с лейтенантом каким-то. — Разве обязательно бывать у вас?

— Да как вам сказать… Обычно люди как-то заходят. Все в жизни бывает. Тем более у адмиралов.

Доктор объяснил, что впервые встретил человека, прослужившего так долго в Москве и ни разу не лечившегося у него.

— Вы в некотором роде уникум. Как вам это удалось?

— Очень просто: я всегда имел высокие моральные устои. — Анатолий улыбнулся.

— Похвально…

Ермаков лежал в отдельной палате с телевизором, холодильником и телефоном. На полу красный ковер. На журнальном столике в вазочке ждали своей участи свежие фрукты. В общем все, как у людей.

Вечером в палату заглянула незнакомая медсестричка с остреньким, как у лисички, носиком.

— Здравствуйте, Анатолий Борисович, — она мило улыбнулась, отчего адмиралу вдруг стало еще радостнее.

— Здравствуй, э-э…

— Таня. Я дежурная медсестра.

— Что-то не помню тебя.

— Я новенькая.

Жадный взор адмирала прошелся по ножкам в черных колготках, по очень короткому халатику с разглаженным воротничком и с расстегнутыми верхними пуговками. Было видно начало грудей, стесненных ажурным темно-синим лифчиком. Ермаков почувствовал волнение.

— Вам доктор прописал таблеточки дать и укол поставить. — Таня улыбнулась.

— Какой укол? — удивился адмирал.

— Витаминный. У вас же кардиограмма плохая. А доктор сказал, что такие люди еще нужны стране. — Девушка кокетливо посмотрела на Ермакова.

Когда такие девушки так смотрят на мужчин, у последних обычно отключаются мозги.

— Вот и прописал витамины для укрепления сердечной мышцы, — закончила она. — Пойдемте в процедурный.