Чтение онлайн

"Это было сияющее видение, – рассказывала Дивина Флор. – Он был в белом, а в руке нёс что-то, чего я не разглядела как следует, мне показалось – букет роз". Так что когда Пласида Линеро спросила девушку про сына, та успокоила её:

– Он поднялся к себе минуту назад.

Тут Пласида заметила записку на полу, но даже не подумала её поднять и узнала содержание лишь во время общей сумятицы, последовавшей за трагедией, когда кто-то показал ей листок. В дверной проём она увидела братьев Викарио, бегущих к дому. Со своего места Пласида могла видеть близнецов, но собственного сына, бежавшего с другого конца площади, ей видно не было.

"Я решила, что они хотят ворваться и убить его в доме", – рассказывала Пласида. Тогда она подбежала к двери и захлопнула её. Опуская засов, Пласида услыхала крики Сантьяго и отчаянные удары в дверь, но подумала, что он наверху, бранится на братьев Викарио с балкона своей спальни, и поднялась его поддержать.

Сантьяго не хватало считанных секунд, чтобы вбежать в дом, когда дверь закрылась. Он несколько раз ударил по ней кулаками и тут же обернулся, чтобы встретить врагов лицом к лицу.

"Я испугался, увидев его так – лицом к лицу, – рассказывал мне Пабло Викарио, – потому что он показался мне чуть ли не в два раза выше обычного". Сантьяго Назар поднял руку, чтобы закрыться от Педро Викарио, который нанёс первый удар ножом справа.

– Сукины дети! – крикнул он.

Нож пробил ему правую ладонь, и по рукоятку вошёл в бок. Все услышали крик боли.

– Мама!

Педро Викарио твёрдой рукой забойщика вытащил нож и нанёс второй удар почти в то же место.

"Странно, что нож снова вышел чистым, – заявил Педро следователю. – Я раза три ударил, а крови не было ни капельки". После третьего удара Сантьяго Назар согнулся пополам, обнимая руками живот, застонал как агнец на заклании и попытался повернуться спиной к убийцам. Тогда Пабло Викарио, стоявший слева с кривым ножом, нанёс единственный удар в позвоночник, и тугая струя крови облила ему рубашку. "На рубашке остался его запах", – говорил мне Пабло. Трижды смертельно раненый, Сантьяго Назар снова обернулся к ним лицом и прислонился спиной к двери родного дома, даже не пытаясь сопротивляться, словно хотел помочь им разделить задачу поровну. "Он не кричал больше, – сказал Педро Викарио следователю. – Наоборот: мне показалось, что он смеётся". Тогда оба принялись бить его ножами, пригвождая к стене, с лёгкостью перемежая удары, скользя по поверхности тихой заводи безумия по другую сторону страха. Они не слышали криков толпы, напуганной собственным преступлением. "Я чувствовал, словно скачу на лошади", – заявил Пабло Викарио. Но оба скоро вернулись к действительности из-за того, что уже утомились, а Сантьяго Назар, казалось, никогда не упадёт. "Дьявольщина, братец! Ты и представить себе не можешь, как трудно убить человека!" Пытаясь покончить с этим, Педро Викарио искал сердце, но искал его почти у подмышки, там, где сердце у свиней. А не падал Сантьяго потому, что Викарио сами пригвоздили его ножами к двери. Отчаявшись, Пабло полоснул Сантьяго вдоль живота, и все внутренности с хлопком вывалились наружу. Педро хотел нанести такой же удар, но у него сердце замерло от ужаса, и нож соскользнул, поранив Сантьяго в бедро. Тот ещё мгновение удерживался на ногах, прислонившись к двери, пока не увидел в солнечных лучах собственные кишки, чистенькие, синего цвета, и тогда упал на колени.

Безуспешно окликая сына по дому, Пласида Линеро слышала неизвестно откуда чужие крики, затем выглянула в окно, выходившее на площадь, и увидела бегущих к церкви близнецов Викарио. За ними бежал со своим тигриным ружьём Ямиль Шайум и другие арабы, невооружённые, и Пласида решила, что опасность миновала. Она вышла на балкон спальни и увидела перед дверью Сантьяго Назара, ничком в пыли, пытающегося подняться из лужи собственной крови. Боком ему удалось приподняться, он встал и пошёл, от потрясения не чувствуя боли, поддерживая руками свисающие внутренности.

Он прошёл более ста метров, чтобы полностью обойти дом и войти в кухонную дверь. Он ещё помнил себя настолько, что пошёл не по улице, а решил срезать путь через соседний дом. Пончо Ланао, его жена и пятеро детей не знали, что только что произошло в двадцати шагах от их двери. "Мы слышали крики, – рассказывала мне женщина, – но решили, что это встречают епископа". Они как раз сели завтракать, когда увидели входящего Сантьяго Назара, залитого кровью, несущего в руках гроздья собственных внутренностей. Пончо Ланао сказал мне: "Чего я так и не смог забыть, так это ужасного зловония". Но Архенида Ланао, старшая дочь, рассказывала, что Сантьяго Назар шёл своей обычной быстрой походкой, уверенно размеряя шаги, и что его сарацинское лицо и разметавшиеся кудри были как никогда прекрасны. Он улыбнулся сидящим за столом и прошёл через спальни к чёрной двери. "Мы замерли от страха", – сказала мне Архенида Ланао. Моя тётка Винфрида Маркес, как раз чистила рыбу-бешенку у себя во дворе на другом берегу реки и увидела, как он спускается по каменным ступеням старинного мола, твёрдой поступью направляясь в сторону дома.

– Сантьяго, сынок, – крикнула она, – что с тобой?!

Сантьяго Назар узнал её.

– Убили меня, нинья Вини, – сказал он.

Он споткнулся на последней ступеньке, но сразу поднялся. "Он даже позаботился отряхнуть землю, оставшуюся у него на кишках", – рассказывала мне тётя Вини. Затем вошёл в свой дом через заднюю дверь, что с шести часов стояла открытой, и рухнул на кухонный пол.