Чтение онлайн

 - Довольно крови!
– крикнул ефрейтор Орлов. Лашкевич вздрогнул, сунул руку в карман шинели и пошел перед строем, с ненавистью вглядываясь в лица "нижних чинов". Они внимательно следили за его движениями, и в руках их были винтовки.

 Штабс-капитан не выдержал, почти ласково спросил Маркова:

 - Объясни, что это значит - "ура"?

 - Стрелять больше не будем и понапрасну лить братскую кровь тоже не желаем.

 Лашкевич сделал шаг к Маркову, свистящим шепотом сказал: "Что?" - и потащил из кармана руку.

 Марков встретил взгляд штабс-капитана без колебаний, винтовка его слетела с плеча, и кончик трехгранного штыка сверкнул в нескольких вершках от груди Лашкевича. Тот побледнел, потом покраснел, отступил назад и опять пошел перед строем.

 Остановился, достал из кармана листок:

 - Солдаты, братцы, я прочитаю вам сейчас телеграмму царя. Он приказывает немедленно прекратить беспорядки, недопустимые...

 Солдаты закричали "ура!", но Лашкевич, переждав крики, дочитал телеграмму до конца.

 Кирпичников заметил, что нет Колоколова, почему-то не появляются два "идиота" - прапорщики Ткачура и Воронцов, и решил действовать.

 - Господин Лашкевич, приказываю вам немедленно покинуть казарму.

 - Ты... ты?!
– Лашкевич, словно ударенный обухом, качнулся, потом повернулся и пошел. Через двор он уже бежал, оглядываясь, и в фигуре его, минуту назад разбитой и безвольной, была энергия ненависти. Он бежал в батальон за помощью.

 Звякнули разбитые стекла, казарма наполнилась пороховым дымом. Лашкевич упал, перевернулся на бок, подогнул ноги к животу и замер.

 Кирпичников вывел команду во двор:

 - Довольно защищать разных толстопузых, Сухомлиновых и Штюрмеров. Ура!

 Кирпичников послал Маркова в соседнюю роту просить присоединяться.

 Марков вернулся быстро.

 - Ну что, выходят?

 - Кто выходит, кто нет.

 Тогда Кирпичников взял первое отделение и пошел в помещение подготовительной роты. Войдя в казарму, он приказал выходить и строиться с оружием, но его команду не исполнили.

 Кирпичников, задыхаясь от злости, закричал:

 - Что, будете стрелять в голодных матерей, детишек своих убивать? Взводные, выводи команду во двор!

 Солдаты зашевелились. Взводные, посовещавшись, приказали одеваться и выходить.

 Кирпичников скомандовал:

 - На плечо! Идем умирать за свободу! Шагом марш!

 По Виленскому переулку пошли к остальным ротам. Навстречу полуодетый солдатик:

 - Братцы, против вас там пулеметы готовят!

 Восставшие повернули назад и пошли к казармам Литовского и Преображенского полков. Вошли во двор и с криками "ура!" стали стрелять в воздух. Горнист заиграл тревогу.

 Кирпичников, Марков и еще несколько унтер-офицеров вошли в казарму. Уговаривали солдат часа полтора. Без толку. Тогда пошли, вскрыли склад боеприпасов, освободили арестованных из гауптвахты. С их помощью уговорили.

 Три восставших полка вышли на Парадную улицу. Кирпичников послал вперед дозор с пулеметом во главе со старшим унтер-офицером Конюховым.

 Все вместе дошли до Кирочной улицы, повернули налево. Кирпичников отделился от основной колонны с частью сил и пошел в казармы гвардейских саперов. Те сразу отворили ворота, убили своего полковника и быстро с оркестром вышли на улицу.

 Был полдень.

 Навстречу колонне двигалась рота Литовского полка с офицером, который приказал стрелять в восставших. Его закололи штыками солдаты его же роты.

 По пути попался жандармский дивизион. Колонна остановилась. С полсотни жандармов присоединились к колонне, но потом быстро как-то исчезли.

***************

 Военный министр генерал Беляев - генералу Алексееву, 13 часов 15 минут:

 "Начавшиеся с утра в некоторых войсковых частях волнения твердо и энергично подавляются оставшимися верными своему долгу ротами и батальонами. Сейчас еще не удалось подавить бунт, но твердо уверен в скором наступлении спокойствия, для достижения коего принимаются беспощадные меры. Власти сохраняют полное спокойствие".

***************

 На Знаменской площади восставшие встретили остальные роты Волынского полка. Они шли с оркестром, игравшим "Марсельезу".

 Кирпичников радостно сказал:

 - Ну, ребята, теперь пошла работа!

 Вышли на Литейный. Сняли рабочих в артиллерийском управлении.

 На другой стороне реки была выстроена полурота Московского полка. Подходившие к мосту восставшие стреляли вверх. Московцы, подумав, что стреляют в них, открыли ответную стрельбу без команды офицера, одиночными выстрелами.

 Кирпичников и его колонна в это время дошли уже почти до половины моста. Упали несколько убитых и раненых. Все залегли.

 Кирпичников закричал:

 - Что вы делаете?! Если мы пойдем назад - все погибнем!

 Никто не двинулся с места.

 Кирпичников подошел к лежащему Маркову и, думая, что он убит, печально сказал: "Верный товарищ".

 Марков встал, смущенно пряча глаза. Затем он, ефрейторы Орлов и Вахов стали поднимать солдат. Кирпичников один подошел к московцам. Еще издали он заметил, как солдаты показывали винтовками вверх. Он понял, повернулся и побежал к своим: - Московцы будут стрелять в воздух! Вперед!

 Офицеры сбежали, московцы присоединились к колонне, и Кирпичников повел их на "Кресты", но, когда они пришли к тюрьме, заключенные уже были освобождены. После этого большинство солдат пошли в свои казармы, а человек двести из разных полков - к казармам Московского полка.

 Полк стоял на большой площади перед казармами. Его офицеры открыли огонь. Ответив выстрелами, восставшие отошли за дома. Полк был уведен в казармы.

 Рабочие, пришедшие с колонной, запели "Марсельезу". Солдаты стояли молча, некоторые уходили прочь.

 Кирпичников, взяв с собой взвод, пошел через площадь. Из окон казарм стреляли.

 Подъехал молоденький прапорщик на гнедой кобыле, закричал:

 - Кому свобода дорога - вперед!

 С ним пошли Кирпичников и его взвод, попали под пулеметный огонь. Прапорщик крикнул Кирпичникову:

 - Идем к саперам.

 Кирпичников побежал рядом с ним.

 Саперы на уговоры не поддались. Хотя оттуда, где они стояли, было всего шагов пятьдесят до казарм, убитые, лежавшие на брусчатке, красноречивее слов свидетельствовали о силе пулеметного огня.