Чтение онлайн

Тут началась война. Выдали наконец-то оружие. Теперь нас, как пожарную команду, перебрасывали с одного участка на другой. Кормить стали еще хуже, а работать приходилось больше. От недоедания мы совершенно истощены, а многие даже начали пухнуть. Во время одного из переходов я отстал от своей команды — просто не было сил идти. Меня задержали и на следующий день направили в воинскую часть — в пехоту. 19 декабря в первом же бою под Колпином меня ранило в плечо, рана была легкой, но долго не заживала — сказалась дистрофия.

После выздоровления был направлен в Ленинградское пехотное училище. После восьми месяцев напряженной учебы — снова на фронт. Под Спас-Деменском, не провоевав и трех месяцев, опять был ранен — в бедро. Хотя ранение было не из легких, быстро встал на ноги, после чего направили на курсы усовершенствования офицерского состава Западного фронта. Надо отдать должное — занятия с нами вели офицеры, обладающие высокой профессиональной подготовкой и культурой. Они много мне дали, и на фронте не раз вспоминал их добрым словом. В октябре из резерва фронта направили под Витебск в 134-ю стрелковую дивизию. В апреле 1944 года под Волынью в течение двух суток, не смыкая глаз, сформировал в соответствии со штатным расписанием батальон численностью 800 человек. С ним и отправился на фронт. Нашему батальону первому из дивизии удалось форсировать Вислу и захватить плацдарм, названный Пулавским. Бои носили ожесточенный характер. Вот здесь-то на третий день боев при очередной попытке немцев сбросить нас с плацдарма мне снова не повезло — грохот взрыва, и я вырубился. Получил сполна — осколочное ранение в грудную клетку, задето плечо, перебита голень. В общем, жив остался по случайности.

Когда стал транспортабельным, меня отправили в госпиталь. Так оказался в Конотопе. Выхаживали меня долго. Здесь же из газет узнал — все командиры рот нашего батальона были удостоены высших наград страны — Героев Советского Союза. Демобилизовался за месяц до Победы.

Дали мне третью группу инвалидности. Хожу с трудом, в груди хрипит. Одна нога стала короче на два с половиной сантиметра. Но не сдаюсь. Решил учиться. Успешно сдал экзамены и поступил в Институт международных отношений. Учился настойчиво. На старших курсах в подлиннике читал классиков английской и французской литературы. В пятидесятом получил «красный» диплом по специальности «референт-переводчик». Искренне признателен директору института, который позволил мне окончить институт. Теперь органы стали более пристально и детально заниматься «инвентаризацией» родственников по всем направлениям, все чаще стали обращать внимание на то, что я сын «врага народа». На войне на это не обращали внимания — там было важно, как ты умеешь воевать. Теперь же для дипломированного специалиста, награжденного двумя орденами Красной Звезды и орденом Ленина, не оказалось места не только на дипломатическом поприще, но и вообще в России — у меня невольно возникало такое ощущение, что я лишний в своей стране, что на меня смотрят как на белую ворону. В дни войны я был такой, как все. Волна грозного времени подняла меня на высоту человеческого достоинства, а теперь, в мирное время, уже другая волна шмякнула в грязь. Я надеялся, что скоро все прояснится. И действительно, отца реабилитировали, но это произошло значительно позже. А тогда рухнули все мои надежды. Я стал невостребованным, изгоем. Бандит отсидел срок — и снова на воле. А на меня навсегда навесили «бубнового туза». Обложили со всех сторон. Все правовые нормы по отношению ко мне были попраны. Я с ужасом каждый день ощущал свое бессилие, понимал, что мне не разорвать оковы, в которые был заключен. Трезвая оценка своих сил и возможностей была неумолима — у меня нет выхода из создавшегося положения. Война безжалостно обезобразила мое тело. Приду на пляж, а на меня как на снежного человека смотрят. Все видят страшные рубцы, но никто не видит ужасных ран в моей душе. И пришлось мне почти два года сидеть на иждивении у матери, учительницы начальных классов, с ее нищенской зарплатой. Это меня угнетало еще больше. И однажды по совету одного знакомого я рванул в далекий Киргизстан, то есть решил искать убежище на окраине страны, где, может быть, порядки легче. С тех пор и живу там, в общем-то на чужбине, работаю в медицинском институте, учу студентов языку. Уже вроде бы и привык, хотя всегда испытываю душевное волнение — боль, когда приезжаю на родину.

— И как к тебе в Киргизии относятся?

Он на минуту задумался, поправил очки и сказал:

— В принципе сносно, но националистические тенденции проявляются на каждом шагу. После распада Союза началось повсеместное вытеснение русскоязычных специалистов из разных сфер. Местные молодые господа в учебе особой прыти не проявляют. А поставишь «кол» — жди вызова на ковер. Упрекают не их, а меня — не могу заинтересовать. То есть виноват опять же я. Мне обидно, я же выкладываюсь, потому что с детства приучен делать все на совесть.

Я слушал своего бывшего соседа Леню, и у меня было очень нехорошо на душе. Теперь уже я всем своим существом ощутил противное чувство бессилия. Как я могу ему помочь? Да никак. Прошлого не вернешь. Ничего уже невозможно изменить. И невольный вопрос: чем этот человек виноват перед страной? Он был хорошим воином. Он отстоял свою землю в жестоких сражениях с врагом. Мне вдруг стало неловко смотреть ему в глаза. Я почувствовал вину за его сломанную жизнь. Мне хотелось извиниться перед этим человеком, хотя я лично не причастен к его бедам. И я действительно извинился, но только затем, чтобы оставить его на пару минут и пойти заказать еще две кружки пива.

…По решению Военного совета 37 армии, 20 февраля был сформирован отряд специального назначения под командой начальника опер, отделения штаба армии (начальника отделения оперативного отдела штаба 37-й армии. — Е. Ф.) подполковника Шурупова. Отряд имел своей задачей: прорвавшись через передний край обороны противника по указанному командиром маршруту, ночью захватить плотину КРЭСа, развивая успех в западном направлении, ночным боем овладеть электростанцией и удерживать до подхода частей 10 гв. ВДД.

Отряд состоял из 180 чел., в том числе 49 коммунистов и 33 комсомольца. Среди коммунистов — 20 человек мобилизованные П. О. армии с тыловых частей и учреждений армии, ранее участвовавших в боях. В отряд были включены 6 комсомольцев-партизан из отряда, действовавшего в районе Криворожских рудников. Все коммунисты и комсомольцы были расставлены по взводам, в ротах назначены парторги и комсорги. В работе по формированию и подготовке отряда приняли участие нач. разведотдела штаба армии полковник Щербенко, инспектор П. О. армии гв. майор Карманов и др.

Мною был назначен зам. командира отряда по политчасти гв. майор Нефедов, парторг отряда капитан Тимонин и комсорг — старшина Бабанов.

Перед выходом отряда на задание состоялся митинг, в котором приняли участие командарм генерал-лейтенант Шарохин и член Военного совета полковник Аношин. На этом митинге бойцы, сержанты и офицеры сформированного отряда поклялись с честью выполнить поставленную задачу.

Выражая мысли всех участников отряда, командир взвода Герой Советского Союза лейтенант тов. Дышинский заявил: «Мы готовы выполнить любую задачу по освобождению нашей Родины от фашистской чумы. Мы не пожалеем для этого сил, а если понадобится — и своих жизней».

После общего митинга собрались коммунисты, перед которыми член В/С полковник Аношин поставил конкретные задачи, исходя из общей: важно было не просто захватить плотину и КРЭС, как и всякий другой населенный пункт, но и сделать это так, чтобы гитлеровцы при отступлении не успели подорвать их. Выполнение задачи требовало от всех офицеров и бойцов максимального напряжения сил, высокого мастерства, смелости действий, решительности и самоотверженности. Коммунисты должны показать свою авангардную роль, в первую очередь личным примером увлекать бойцов.

Двухдневный бой отряда в тылу у немцев был исключительно трудным, тем не менее, прошел он успешно, что следует отнести в первую очередь за счет высокого наступательного порыва личного состава.

В 4.00 21 февраля отряд выступил в бой в районе Александровка, занял поселок Стахановский и вышел на восточный берег реки Саксагань. В течение дня доразведывался западный берег р. Саксагань и в 2.00 22 февраля основные силы форсировали реку в районе 400 метров южнее плотины КРЭС, тогда как взвод Героя Советского Союза лейтенанта Дышинского для отвлечения противника атаковал плотину.

В течение дня противник предпринял 7 контратак, пытаясь уничтожить наших бойцов, переправившихся в районе Рабочего поселка южнее плотины. Однако все атаки были отбиты. Были моменты, когда немцам удавалось полностью окружить наших бойцов, но и в этих условиях они не терялись, такова была воля к победе.

В трех домах Рабочего поселка оказались осажденными 10 чел., среди которых командир отряда подполковник Шурупов, зам. командира по политчасти гв. майор Нефедов, начальник штаба отряда капитан-инженер Мясников и др. В течение всего дня группа храбрецов отбивалась от наседавших немцев. Чтобы поднять дух бойцов и в то же время сэкономить боеприпасы, которые были на исходе, командир отряда подполковник Шурупов организовал залповый огонь, командуя: «По врагам России — огонь!»