Чтение онлайн

Он скорее почувствовал, чем услышал вздох отчаяния и безысходности. Или это жизнь вытекала из нее по капле вместе с кровью? Олег взял Катрин за безвольно лежащую вдоль тела руку и нащупал на тонком запястье пульс – частый и прерывистый. Да, с морфином он явно переборщил. Необходимо вывести ее из этого состояния – но как она примет всю чудовищность того, что он с ней сделал? Но, похоже, если он оставит все как есть, жить ей недолго. Если он не поможет ей сейчас – ее ничто не спасет. Она слабела с каждым часом.

Олег знал о наркотиках если не все, то очень многое. При этом сам никогда не кололся. Баловство с марихуаной не в счет – курение травки так и не стало для него пагубной привычкой. Несколько раз он вдыхал кокаиновые дорожки – но едва почувствовал, что засасывает – отказался от белого порошка раз и навсегда. Только она, Катрин, стала его вожделенным наркотиком – тут он прозевал момент.

Итак, он знал о наркотиках много – они давали ему возможность манипулировать людьми – слабыми и уязвимыми. Торговать наркотой он счел ниже своего достоинства. Случай с Юркой Смолиным оказался единичным, и когда того посадили, он с презрительным спокойствием обрубил все концы, оставив себе десяток ампул – немного, на крайний случай.

Но он прекрасно уяснил, что наркота – лучший способ манипулирования людьми. Как-то у Олега промелькнула страшная мысль – подсадить Катрин. Всего-то надо было бы подкатить к ней с дозой в один из дней, когда она металась в отчаянии, оскорбленная и обиженная Орловым. Однажды, он уверен, она б не выдержала, и он, несомненно, ее бы получил – искушение было велико, и понадобилась вся его сила воли, дабы ему не поддаться. И сейчас она лежит перед ним совсем беспомощная, и жизнь вот-вот оставит ее – если он ей не поможет.

Олег закрыл глаза. Если она умрет – как ему жить? А может, и не стоит ему жить? Если он ей не нужен, лучше им обоим уйти. Но не сейчас. Позже. Несколько кубиков адреналина внутривенно приведут Катрин в чувство, и он получит последнюю возможность объяснить свои поступки, оправдаться хоть как-то… Он сделал ей инъекцию и вновь сел рядом, ожидая, когда препарат подействует. Эффект проявился через несколько мгновений – ее губы порозовели, и дыхание стало более ровным. Склонившись над нею, Олег позвал ее: «Катрин… Катрин». Он был уверен, что она его слышит, но не хочет ни говорить с ним, ни даже смотреть на него, и поэтому продолжает лежать с сомкнутыми веками и упрямо сжатым ртом. «Катрин», – повторил он…

…Стук в дверь обжег его, словно удар хлыста. Олег вздрогнул. Никто не знает, где он – и он никого не ждет. И поэтому не откроет.

– Хозяева, есть кто? – раздался немолодой мужской голос с улицы, и стук повторился. Олег замер в напряженном ожидании. Но тут Катрин приоткрыла глаза. Сознание медленно прояснялось, по капле возвращая женщине память. Еще, еще немного – и вот она с ужасом всматривалась в его лицо, словно не узнавая.

Третий раз постучали в дверь – тут уже и Катрин услышала этот звук. Олег почувствовал, что она дернулась под ним, и увидел, как шевельнулись ее губы. Грубым движением он зажал ей рот ладонью, а потом резко перевернул на живот, вдавив голову в подушку.

– Ты же не станешь делать глупости? – прошептал он прямо в ухо Катрин, раздвинув пальцами ее густые волосы, и добавил: – Если не хочешь умереть в адских муках.

Катрин послушно затихла. Какие глупости? У нее не было сил даже шевельнуться…

Больше стук не повторялся. Олегу почудились шаги, удалявшиеся от дома. Мало ли кто это – заблудившийся турист – здесь их полно, может быть, сосед… Он отпустил Катрин и, встряхнув головой, словно отгоняя дурман, сел на кровати. Надо все же проверить, кто бродит вокруг коттеджа – если этот кто-то окажется слишком настойчивым, придется и его… Олег обошел второй этаж по периметру, осторожно отодвигая плотно задернутые шторы и напряженно вглядываясь в темноту сада, окутанного белесым туманом. Нет, никого. Значит, случайный прохожий – повезло ему, что быстро ушел.

Олег вернулся в спальню, и застыл на пороге в изумлении – постель была пуста. Он не испугался, а лишь усмехнулся про себя – сбежала? Обколотая? Голая? Забавно… Неужели он настолько невыносим для Катрин, что она готова обнаженной появиться на улице, словно леди Годива? Скорее всего, она и не соображает, что делает…

– Проклятие! – он наступил босой ногой во влажное и липкое и, проведя ладонью по ступне, понял, что это ее кровь.

Тут услышал сдавленный всхлип и сделал несколько шагов к крутой лестнице, ведущей вниз, на первый этаж.

Катрин сползала по ступенькам, словно раненый зверек, оставляя за собой багровый след – рана на бедре открылась и начала кровоточить. Он стал, не торопясь, спускаться вслед за ней, и она, почувствовав его шаги, замерла на ступени, прислонившись головой к перилам и вцепившись слабыми пальцами в дубовые балясины. Она вжалась в них из последних сил, и он, представив, как сейчас начнет отдирать ее руки, ощутил, как защипало в глазах. Олег сел рядом и с иронией спросил: «Куда собралась?» Она не ответила, только продолжала вздрагивать, скрученная пароксизмом рыданий.

– Не представляешь себе, сколько всякой швали шляется по округе, – продолжил он, – ты действительно предпочтешь групповое изнасилование моему неприятному обществу?

– Отпусти меня, – услышал он ее дрожащий голос, – пожалуйста… Олег…

– Я не могу тебя отпустить, – произнес он.

– Я никому не скажу, – пролепетала она, – клянусь тебе – чем хочешь.

– Она тоже так говорила, – собственный голос казался ему вздохом адской бездны, – она тоже обещала никому не говорить.

– Кто она? – Катрин не понимала, о чем он. – Отпусти, – снова взмолилась она, но Олег отрицательно покачал головой.

– Я не боюсь ответственности. Но если я тебя отпущу – жизнь потеряет смысл. Орлову я тебя больше не отдам.

– При чем тут Орлов? – Катрин сглотнула горькие слезы ужаса. Но он не ответил, а обняв ее за плечи, сказал: – Пойдем наверх. Пора.

– Пора?.. – безнадежно спросила она и попыталась подняться, но не смогла. Тогда он встал и, подхватив ее на руки, понес обратно, в спальню. Длинные волосы Катрин падали до самого пола, а она сама не сделала даже попытки вырваться – короткое путешествие лишило ее последних сил.

И вновь эта страшная комната, где она провела нескончаемые часы, откуда выбиралась, словно лиса, отгрызающая себе лапу. Но она вновь оказалась в том же капкане – Катрин застонала и уткнулась лицом в грязные, заляпанные простыни.

– Не хочешь меня видеть? – ему не нужен был ответ. Все понятно без слов. Что же… Плевать.

Все окружающее перестало существовать для него. Осталась только женщина рядом, и она – в сознании. Она поймет, что с ней происходит и, наконец, покорится ему.

На сей раз не было дано спасительного забытья, и она тонула в боли и отвращении. Первые несколько минут она кричала, позже ее жалкие крики перешли в глухой вой, а затем в хрип, а потом она молчала, не в силах даже открыть глаза, а когда приоткрывала тяжелые веки, то не могла ни на чем остановить блуждающий взгляд. В мгновения просветления пробивалась горестная мысль о том, что даже если она выберется от этого страшного человека, которого столько лет считала другом – она не станет жить, испоганенная и обесчещенная, она не позволит себе предстать перед Булгаковым, который считал ее идеалом чистоты.