Чтение онлайн

Хасбулатову, конечно же, надоел и парламент, и съезд. Он безумно устал и желал бы уйти заметно, но без самокризиса. Его беспокоит активизация правых, которые временно, и он этого не может не замечать, опираются на него и, теперь уже публично, поддерживают. Он уязвлен неверностью демократов и, уж тут ничего не поделаешь - кавказская данность: должен наказать, отомстить за собственное унижение, которому был подвергнут на IV съезде, в процессе изнурительной процедуры своего неизбрания. Он им докажет, что, отвернувшись от него, демократы, леворадикалы потеряли больше, чем приобрели. Да, он не может претендовать на первую роль в России. Он - чеченец. Но быть вторым, быть рядом с Президентом, в этом смысл его устремлений. Стать для Президента не просто нужным - необходимым. Он образованнее Президента, и это непременно заметят. Пусть все увидят, что Президент без него - это половина Президента.

Да, он пошел на компромисс, он уступил. Филатов будет первым заместителем. Они неплохо работали вместе, когда Филатов выполнял обязанности секретаря парламента; для равновесия политических сил, чтобы успокоить эту скандальную "Демократическую Россию" (Филатов их ставленник), он готов уступить. Конечно, он недооценил Шумейко, проглядел. Он полагал, что именно Шумейко усилит практическое влияние парламента на правительство. Неглуп, был преуспевающим директором завода, сторонник разумного реформаторства. Поначалу так и получилось, но затем они объединились с Филатовым. Это был первый сигнал.

Ельцин думает, что это он пригласил Владимира Шумейко, убедил, уломал Хасбулатова и тот согласился. Ничего подобного. Да, он согласился, но почему? Шумейко, в идеале, может сменить Хасбулатова на его посту, случись крайняя ситуация разрыва или самоотставки спикера. Они на это и рассчитывают. И напрасно. Хасбулатов в отставку не подаст. Ну а Шумейко он отпускает. Ему ведь все равно, кого подсиживать, будет подсиживать премьера. Политик, не умеющий резервировать силы и разгадать ход оппонента, обречен.

Атмосфера повального кризиса выбросила на поверхность иной тип политиков. Их можно назвать лидерами без стратегии. Хаос повсеместный, усиливается не в течение дней, а в течение часов. И, подчиняясь этому тактическому поветрию, нацеливаясь на задачи, контуры которых различимы, Ельцин, как ему казалось, тем самым усиливал правительство. На данный момент правительство для Президента - задача № 1. Его не очень заботит судьба парламента. Он ещё не махнул на него рукой, но уже близок к тому. Изъятие Шумейко из руководства парламента нельзя считать шагом разумным. Вряд ли безучастен к этой операции был и сам Шумейко. Назовем это непродуманным приобретением исполнительной власти во благо сиюминутной выгоды, которая впоследствии выгодой не оказалась. За всеми этими должностными перемещениями скрывалась своя интрига. Идею перевода Шумейко в ранг вице-премьера инициировал Хасбулатов, когда понял, что в его окружении возникла ось: Филатов - Шумейко, и ещё неизвестно, куда примкнет колеблющийся Яров. Подозреваю, что Президент и его окружение не просчитали этой ситуации. Дело в том, что Шумейко приглянулся Президенту ещё раньше и он был уверен, что, приглашая Шумейко, перетягивая его в правительство, он воплощает свой замысел. Хасбулатов, со своей стороны, провел эту операцию не менее безукоризненно. Он публично сожалел о притязаниях Президента, как бы даже препятствовал уходу Шумейко. Хотя и вяло, но давал понять забирают лучших. Однако реформы превыше всего, и он готов, даже во вред себе, отдать Президенту самых способных. Да, их отношения с Президентом расстроились, но кто может упрекнуть его, после таких шагов, что он не идет навстречу Президенту?

Затем наступил черед Филатова. Уже не в первый раз чрезмерная активность Геннадия Бурбулиса и, отчасти, Михаила Полторанина провоцирует события, придавая им отрицательное ускорение. Все дело в том, что после избрания Хасбулатова Председателем парламента влияние Бурбулиса в депутатской среде стало стремительно убывать. И уже адресуясь Президенту, можно сделать упрек: нельзя человека, который являлся одним из соавторов похорон союзного съезда, оставлять заглавной фигурой, осуществляющей связь Президента с парламентом России. Шила в мешке не утаишь. И хотя круг сторонников Президента в парламенте стремительно убывал (здесь уже приложил руку Хасбулатов, создавая ореол независимости депутатов), Бурбулис продолжал внушать Президенту, что его влияние на парламент по-прежнему значительно и любое выступление Президента перед депутатами может обеспечить перелом. Тем самым Бурбулис как бы подтверждал и результативность своей собственной работы. Когда же положение стало критическим, к середине лета 1992 года, круг сторонников Президента сузился до 50-70 депутатов, ангажированных правительством. Бурбулис стал поспешно форсировать укрепление своих личных связей с Филатовым, выделяя последнего как фигуру наиболее близкую к Президенту. Это моментально было замечено и явилось как бы оправданием для ответных шагов Хасбулатова, посчитавшего недопустимым, когда первый заместитель вступает в столь дружественные отношения с его злейшими политическими противниками. Чисто по-человечески, да и согласуясь с нормами внутривластных отношений, это было и объяснимо и логично. Бурбулис, укрепляя свои связи с Филатовым, доказывал Президенту, что его работа с парламентариями дала результат и у Президента есть опора.

С другой стороны, он вроде бы подготовил себе замену и отныне президентское лобби в парламенте возглавляет Филатов. Глубоко убежден, о чем предупреждал Президента, спорил с Бурбулисом, остерегал Филатова, что эта безграмотная и пагубная линия поведения приведет к отсечению Филатова и ослабит демократическое крыло в парламенте. Появление Филатова в составе Совета безопасности, где по логике и по должности обязан быть спикер, предрешило дальнейшие шаги Хасбулатова. Формально Хасбулатов дал согласие на то, чтобы в Совет безопасности был включен Филатов. Будучи глубоко уязвленным, он сумел скрыть свое негодование и, следуя логике врожденного коварства, ответный ход оставил за собой. Ельцин предпочел присутствие на заседаниях Совета безопасности человека более приятного и расположенного к нему лично. В политике удобность не всегда лучшая оценка успешности. Этим шагом Президента Филатов был приговорен. Демократические силы должны были потерять ключевую позицию в парламенте. События, разыгравшиеся между VI и VII съездами, подтвердили верность этого прогноза. Сначала полная изоляция Филатова, практически полное отстранение его от решения ключевых вопросов с унижающей аттестацией, заявленной спикером публично, - я вам не верю! А чуть позже - вынужденное заявление Филатова об отставке и как следствие поспешный переход на работу в аппарат Президента в качестве главы его Администрации.

Я, помнится, сказал тогда Филатову:

– Быть приглашенным и быть устроенным, пусть даже на высокую должность, это не одно и то же. Смири гордыню.

Но вот что парадоксально. Хасбулатов достиг поставленной цели: Филатов покинул свой пост, как, впрочем, и Яров, опять же в силу дружественных отношений, теперь уже вместе с опальным Филатовым переместился в сферу исполнительной власти. Хасбулатов ещё сохраняет слабую надежду, что Яров, хотя бы из чувства благодарности за свое выдвижение, будет информировать его о внутреннем климате в правительстве, которое, в гайдаровской его части, Хасбулатову чуждо. И тем не менее, осуществив все это, Хасбулатов не может оградить себя от мыслей тревожных - кто следующий?!

Избрав Николая Рябова в качестве своего заместителя, человека упрямого и, как оказалось, агрессивного в своем возродившемся консерватизме, властолюбивого, сохранив Воронина, ставленника наиболее жесткой к Президенту оппозиционной фракции "Коммунисты России", Хасбулатов хотел бы на их фоне выглядеть более демократичным, просвещенным и либеральным политиком, но...

Именно Филатов, его присутствие в руководстве парламента мешало правым, объединившись с националистами, начать атаку на гордого чеченца. Это можно было совершить много раньше, скажем, после IV съезда, когда он не был избран Председателем парламента, но правым не хотелось для достижения своей цели заключать союз с заклятыми политическими противниками демократами. А в одиночку взять эту крепость штурмом до VI съезда они не могли. Теперь, не без помощи Хасбулатова очистив парламент от демократической "скверны", сократив присутствие либералов до ничтожных 15 процентов, они готовы пойти на приступ. Не верю, чтобы коварный и хитрый Хасбулатов этого не опасался. Ему не простят даже сдержанно-демократических прошлых воззрений, ему не простят СНГ, а он не только поддержал идею, но и убедил парламент. Ему не простят Горячеву. Вот почему, в желании соскочить с несущейся колесницы, покинуть парламент с почетными слезами на глазах, отозваться на зов измученной неудачами страны: приди и спаси нас - встань во главе правительства, - желание вполне естественное для уставшего, если не сказать больше - изможденного спикера и преуспевающего академика Хасбулатова, который пишет свою пятую книгу.

Глава IX

БОЙ С ТЕНЬЮ

АТЛАНТА. США. КАРТЕРОВСКИЙ ЦЕНТР

16 ноября 1991 г.

Удивительная страна Америка. Бывший президент Джимми Картер придумал себе игру, а если быть честным, продлил свою политическую жизнь. И тотчас игра перестала быть игрой. О чем-то совещаются, оглашают неплохие идеи. Он остался проповедником, миссионером. Он верит в значимость творимого им, а это уже очень много. Он не был удачлив как Президент, но, пожалуй, в отличие от других сохранил свою самозначимость и после своего президентства. Возможно, Америка подсмеивается над ним как над неудачником, но для Атланты он остается апостолом.

Ельцин постоянно отталкивает от себя судьбу Горбачева. Однако чем настойчивее он это делает, тем разительнее становится сходство. Ему кажется, что, убирая единообразие внешнего рисунка, он убирает похожесть вообще. Ельцин - человек тактики. Его решения нацелены на скорую реакцию. Политик интуитивного ряда. Его сравнивают с генералом де Голлем. На этот счет много надуманных рассуждений. Все неизмеримо проще и естественней. Образ Ельцина как политика исчерпывается двумя словами - очень русский. Отсюда непредсказуемость, обидчивость, недоверчивость, некая смесь осторожности с подозрительностью. Впрочем, власть всегда подозрительна. Уже в день своего коронования власть начинает озираться, пытаясь угадать, кто её намерен свергнуть. Подозрительность Ельцина имеет иные причины. Его политическая карьера разделяется на два этапа. Первый - свердловской благополучности, когда Ельцин просчитывался по шкале заметного партийного работника из глубинки. Все-таки Урал! Открыт, энергичен, напорист, не гнется перед центральной властью. Тогдашнее руководство ЦК КПСС, и прежде всего его новое пополнение, Горбачев, Лигачев, понимали, что без немедленного обновления состава Политбюро им попросту не выстоять. С этой целью и был послан Лигачев на Урал. Находясь под впечатлением от увиденного, он позвонил Горбачеву из Свердловска и дал высокую аттестацию Ельцину. Такова предыстория появления Бориса Ельцина в Москве. В нашем Отечестве всегда бытовало убеждение, что спасение России должно явиться из провинции.

ЖЕЛАНИЕ ОПАЛЫ

Меня раздражает молчание, и я неустанно твержу: ты должен написать эту книгу.

Свидетельства, воспоминания - они уже громоздятся друг на друга. Ощущение такое, что авторов больше, чем участников событий. И зуд раздражающий: не успею, опередят. Но уже после первой строки голос отрезвляющий - рано.

События 19-21 августа 1991 года имели эпическое, трагическое и трагикомическое предшествие, его нельзя миновать. Потом была пауза, затянувшаяся эйфория по поводу победы, справедливо названной пирровой, и снова череда дней, в которой всякий следующий добавлял драматизма. В который раз история писалась не годами и месяцами, а днями и даже часами. Если очень вглядеться в прожитое шестилетие, то с непременной очевидностью вы увидите очертания сна, в котором пребывали мы все до 1985 года. Дисциплинированный сон великого государства. Сон гиганта, проспавшего свою значимость.