Чтение онлайн

— Однако поистине более величественной (graada) и более щедрой была природа к человеку, указав ему пути и способы [к тому], чтобы он смог, за пределами естественного, чрез свои изобретательность и знание, отыскать разнообразные (desvairadas) виды устройств для своей защиты. Первоначально [природа] направила его [к тому], чтобы собраться скоплениями в определенных местах, и затем окружить их стенами и большими и крепкими башнями, и наделать мечей и копей, стрел (fachas), дротиков, вместе со всеми прочими вещами, что вы зрите; поскольку, раз уж люди защищаются, то следует уразуметь, что коли те, кто таким уменьем обладает, — хотя бы и не все было совершенно [у них по этой части], — когда из них убивают некоторых, они убивают [в ответ гораздо более] других (que quando matarem deles alguns, que mataram deles aos outros) [136] . Воистину, не следует предполагать противного, ибо коли было бы иначе, всякая его [человека] победа немногого бы стоила; но чем более велика крепость побежденных, тем более великой и превосходной делается слава победителей.

— Ибо хотя бы мы и пожелали прославиться размахом грабежа города и ценностью [награбленного], то будет достаточно малою победой, поскольку, сколь бы велико ни было богатство, оно никогда не сможет сравняться с величиной наших расходов; и не найдется никого, кто бы по своей воле пожелал употребить свои деньги на подобную [убыточную] сделку. Ведь что будет то (camanha pode ser) за почесть — каковая должна быть главною ценою и наградою за наши великие труды, — когда мы еще даже не успеем отдохнуть как следует у cебя дома, но уже услышим как по нашим улицам разлетаются вести, о том, что мавры уже [снова] находятся в своем городе, ища новых видов укрепления [для него] взамен того, что был у них прежде, дабы еще раз к ним уже не удалось бы войти подобным легким образом (por semelhante modo ligeiramente nao possam ser entrados)? Ибо истинно есть то, что события, связанные с потерями (aquecimentos da perda), несут новые предостережения — коли дело может дать повод к тому, чтобы в качестве предостережения послужить к исправлению (se e em lugar a cousa que para aviso possa receber emenda).

— И чем более велики потери, тем более, в силу их природы (por seu azo), ищут предостережений как наиболее полезной [военной] хитрости (mais proveitosa sotileza), из чего для нас воспоследует второе сомнение. И сие есть то, что мавры, кои будут пребывать в том городе, запечатлеют (resistarao) на скрижалях своих сердец память (nembranca) о том уроне и оскорблении, в отмщение коих нагрузят свои фушты (fustas) [137] и корабли цветом (frol) своего юношества и пойдут на наших в королевстве Алгарви [138] , что будут почивать незащищенными на своих фермах, дабы похитить их жизни и имущество. А сверх всего мы потеряем всякую надежду на то, что какие-либо наши товары когда-либо еще смогут быть перевезены без великого страха на каких бы то ни было судах в какой-либо порт или город, что есть на Средиземном море (Mar Medeoterrano), по причине эмблемы (divisa), что во многих случаях по необходимости они будут поднимать в том краю; а коли б даже нам оказалось угодно предположить, в случае неопределенности, что без сей эмблемы можно обойтись, все гавани (taracenas) их [мавров] города [все равно] будут полны фушт и кораблей — единственно с целью навредить нашим соотечественникам. А уж приговор, что падет на головы тех, кого они таким образом возьмут [в плен], мне не обязательно вам оглашать.

— Итак, вы видите, что пользу [в сем деле] нам могут принести [лишь] столько и столь великих расходов вкупе с такою тяжестью трудов и забот — и с надеждою на столь малую победу. Ибо главная сила почести пребывает в удержании (mantenca) города — я же не вижу ни пути, ни способа, какими мы могли бы длительное время его удерживать и управлять им. Поистине, я бы сказал, что будет гораздо лучше предать забвению претворение в жизнь сего деяния, нежели устремляться ему навстречу и следовать ему, ибо одной лишь сей вещи, не считая четырех других, уже довольно для того, чтобы воспрепятствовать всему нашему намерению. И коли случаем кто-нибудь из вас уразумеет, что сии сомнения несправедливы и необоснованны, пусть докажет мне противное, и я то признаю — насколько то будет справедливо и обоснованно.

Кто мог бы огласить в письменном виде, сколь те слова Короля были противны тому, что желали Инфанты? Каковых [слов] вследствие среди них воцарилась тишина, как если бы им были принесены какие-то иные известия, чрез кои им удостоверяли некую потерю, о коей с основанием должны были они весьма сожалеть. И сказать по правде, что касается того случая (aquela sazao), не могло быть в мире вещи, о коей они могли пожалеть более, нежели о неудаче (falecimento) с тем деянием. Однако, поскольку дело еще не было окончательно решено отрицательным образом, они уж как могли смирились (tomaram ja quanto quer de conforto), разумея отыскать меры (prover) против препятствий, следовавших из тех доводов. Представляется мне, — говорит тот, кто написал сию историю, — что разумение тех великих принцев отправилось блуждать по волнам, подобно кораблю, когда странствует он в открытом море, где по воле противной погоды теряет знание верного своего пути, правящие же им пребывают между собою в весьма великом разногласии, ибо каждый в подобное время, сколь бы ни был знающ, никогда не доверяет полностью своему знанию и еще менее — чьему-то еще, ибо когда воля людей ввергается в весьма великий страх, не бывает там [в том деле] (nao ha hi) ничего столь надежного, что не кажется им сомнительным; тем более там, где люди питают некоторую надежду на великую почесть или выгоду, любые препятствия, что встают на их пути, в основном весьма для них чувствительны. Тем же самым образом, согласно суждению сих сеньоров, поощряемому нетерпеливым (trigoso) желанием их воли, не казалось им, что отец их, принимая решение о том деянии, вел себя как тот, кто желал бы его свершить. Посему они делали прибавления к своим молитвам, прося добродетели Небесные явить им час, когда то деяние должно было быть свершено.

Теперь же оставим их разнообразные помыслы и сделаем выводы на основании достоверности их ответа (concludamos na certidao de sua resposta). Относительно чего вам надлежит знать, что они восприняли силу тех доводов, со всеми их обстоятельствами и частностями, о коих говорили между собою столько раз, пока, наконец, не вернулись с ответом к Королю, своему отцу.

— Сеньор, — сказали они. — Подумав над всем, о чем ваша милость нам говорила, мы нашли, что большая часть ваших сомнений имеет весьма достаточные противные доводы (contrairos), вследствие коих вы все еще можете решиться на ваш поход, ибо нет в том препятствия, что могло бы помешать нам (que nos torve) настолько, чтобы ваша воля не была положительной.

— В первую очередь вы сказали, что для подобного деяния было необходимо изобилие (abastanca) денег, какового у вас нет и вы не можете его добыть. Для сего, сеньор, могут быть найдены многие средства, как например, воспользоваться металлом, таким образом, что, коли оные деньги вам надо добыть, их можно получить путем обмена (escaimbo) товаров, о чем ваша милость может поговорить с купцами вашего королевства, чрез соглашение (trauto) с коими сие вы можете самым легким образом осуществить. Также и иным способом можно еще добыть оные деньги, и сим будет хорошо воспользоваться (fazer-se bom provimento) вашими доходами, сократив (abatendo) некоторые менее необходимые траты и обеспечив другие, что будут потребны для вашего похода. И также каждое из главных лиц королевства может из своих доходов выделить весьма великую часть для собственного вклада (corregimentos). И так же, как ваша милость имела в виду изыскать деньги для расходов на празднества, что имели вы желание приказать [устроить], дабы сделать нас рыцарями, так же можете вы изыскать [их] для сего деяния, в коем имеются многие и гораздо большие преимущества, нежели в другом [деянии, т. е. в празднествах] быть могло бы. И к тому же, сеньор, пусть ваша милость примет во внимание, сколько раз начинали вы, в ходе прошлых ваших трудов, многие и великие деяния, в начале коих не имели вы изобилия денег[, а только те], с коими могли дойти лишь до половины деяния; и угодно оказалось Нашему Господу Богу обеспечить вас для всего гораздо лучше, нежели вы могли представить. Так же угодным будет Ему помочь вам милостью Своею в сем деянии, кое не в меньшей степени относится к службе Ему, нежели иные. И кроме того, сеньор, сие есть отступление [от цели] (arrepiamento), кое ни один князь предпринимать не должен, ибо никогда не может человек иметь такого изобилия денег, что не казалось бы ему малым, — и доходы королевства никогда не могут быть столь постоянными, чтобы человеку не казалось, что они суть гораздо менее необходимого.

— Что же до кораблей, сеньор, коих, как сказали вы, нет у вас в изобилии, сие, сеньор, есть наименьшая из помех (torva), кои в сем деле вы можете встретить. И сие потому, что вы можете направить ваш призыв по всему побережью Галисии и Бискайи, а равно и в Англию, и в Германию, и в иные края, откуда к вам могут прибыть корабли в великом изобилии, насчет [гарантии] какового прибытия не должно иметь больших опасений, принимая во внимание, с каким усердием они прибывают для перевозки соли, и масел, и вин, когда бы для того ни потребовались. А прежде всего можете вы, между тем, починить ваши галеры [139] и построить иные заново, и уведомить корабли, что есть в ваших королевствах, дабы они были готовы к тому времени, когда ваша милость прикажет выступать. И к тому же [из сего] воспоследует весьма великая выгода, поскольку по случаю призыва сих кораблей, кои вы таким образом прикажете уведомить о перевозке ваших [войск], разнесется слава о вашей армаде, в каковую многие добрые люди из чужестранцев явятся, дабы служить вам, желая заработать себе почести.

— Что же до третьей вещи, в коей выказываете вы, что опасаетесь нехватки, могущей обнаружиться в войсках ваших, в особенности из-за малой надежности, что имеете вы [со стороны] королевства Кастильского, по каковой причине вам необходимо оставить границы страны вашей под охраной некоторой [части] войск, из-за коей не будет у вас восполнения [сил] (cumprimento) сообразно необходимому вам для подобного дела. И сего, сеньор, по милости Божьей не следует ни опасаться, ни страшиться, ибо в вашем королевстве есть много и весьма доброго народа, хорошо приспособленного для любого труда, что потребен для службы и почести вашей. И хотя бы и было так, что по необходимости подобало бы вам оставить ваши границы (leixar vossas frontarias) укрепленными, даже и тогда нашлись бы войска, дабы все исправить, тем более что, по милости Божьей, нет там основания для того, чтобы ожидать [оправдания] подобного сомнения. И сие по двум вещам: во-первых, вследствие прочности мирного договора, что есть между вами и ими, в коем имеется столько силы клятвы, что не только лишь между христианами, но даже и среди неверных было бы кощунственно его нарушить; и во-вторых, поскольку Инфант Дон Фернанду [Фернандо Кастильский], каковой есть главное лицо в королевстве, чрез чье посредство подобному делу [предполагаемому вторжению Кастильцев] должен быть дан ход, столь занят своими делами, что нельзя поверить, что он оставит верную надежду, каковая есть у него на приобретение королевства Арагонского, ради того, чтобы ввязаться (por se tremeter) в подобное новшество [предполагаемое завоевание Португалии], каковое еще оставалось бы под сомнением, дадут ли ему [сановники] королевства согласие на него или же нет, — и прежде всего потому, что сеньорой королевой там наша тетя, коей подобное дело не пришлось бы по нраву. Посему вам надлежит иметь уверенность в том, что вы можете начинать ваши деяния без опасения и без препятствий, что могло бы чинить вам то королевство; и не есть хорошо, что подобное сомнение выходит за пределы нашего секрета, поскольку добрые люди того королевства получили бы основание, дабы возыметь от сего возмущение вследствие малой веры, что была бы выказана относительно их [верности] правде.

До этого места дошли сии слова, согласно обнаруженному нами чрез истинное мнение тех сеньоров [Инфантов], там находившихся. И не уразумейте так, что подобным оборотом дается понять, что там находился кто-то еще помимо Короля и его сыновей; но я говорю, что получил то чрез их мнение, поскольку, когда Инфанту Дону Педру было поручено управление сими королевствами [140] , он поведал мне большую часть сего деяния с намерением внести то, по завершении всего [труда], в хронику, как я сему уже положил некоторое начало.

Затем мне поведал так сеньор Инфант Дон Энрики, герцог Визеу и сеньор Ковильяна, в чьем доме я провел несколько дней по приказу сеньора Короля; каковой [Инфант Дон Энрики] об оных делах имел наиболее достоверное воспоминание (nembranca), нежели любое иное лицо в королевстве, относительно сущности основных вещей, в коих пребывает сила истории. И сие было по двум причинам; первая и основная — поскольку он из чрева своей матери вынес на себе подобие Креста Нашего Господа Иисуса Христа, ради любви и почтения к Коему всегда имел весьма великое желание воевать с неверными, в коем жил и претерпевал [великие испытания] (aturou) всю свою жизнь, как в дальнейшем будет поведано. И сие оглашение он сделал здесь, поскольку во многих хрониках, написанных весьма достаточными авторами, возникли весьма великие сомнения вследствие недостатка [имевшегося в них] весьма краткого оглашения.