Чтение онлайн

Как был разорен Страсбург

Когда минул год Господень 1298, из Литвы вышло отборное войско из ста сорока воинов и в поисках трофеев они неожиданно, в день святого Михаелиса 49 напали на Страсбург, который только совсем недавно стал городом. Они погасили не одну жизнь, до которых смогли дотянуться их мечи, поскольку все они были зрелые мужи и вооружены до зубов. Среди этих людей был и священник, который тоже поплатился своей жизнью. Они захватывали женщин и детей, приносили много бедствий и осматривались вокруг, чтобы учинить еще какую-нибудь несправедливость, которая противоречит святому Писанию. Среди них был действительно распутник (Hurensohn), который так выделялся своими поступками, что выстрелил в святую купель (Taufbecken). Когда они ушли, за ними бросился в погоню брат Конрад Сак 50, который тогда был ландкомтуром, и при поддержке жителей Кульма настиг их где-то в дикой глуши. Там из рук литвинов он освободил людей и много имущества, которое они увезли с собой. Там он убил их всех до одного и никто не возвратился оттуда, кто мог бы принести домой весть о том, что произошло с другими.

* * * * *

Как была разорена Кривичская земля

В течение этого года 51, когда наступила осень, брат Генрих, маршал 52, приказал явиться к нему всем своим людям и взять с собой продовольствия на четыре недели. Затем он, хорошо снаряженный, отправился в тяжелый военный поход, полный лишений и продолжительный по времени, через болотистые местности и через реки, через горы и долины, через пески и густые заросли. Он был настолько трудным, грозил большими лишениями, что никогда столь тяжелый военный поход в Пруссии не предпринимался с того первого дня, как братья обосновались в Прусской земле. Этот поход был направлен против кривичей. Хорошенько поразмыслив, они [братья] оставили за собой два лагеря с продовольствием из-за его большого веса, чтобы позже при возвращении назад домой они могли бы все это использовать. А последний лагерь с походным имущество, а также вьючных лошадей, как я слышал, братья оставили практически у самой Гарты. Оттуда они направились дальше вглубь Кривичской земли, но жители ее были предупреждены заранее и поэтому весь народ или попрятался в мощных замках, или перебрался в леса для безопасности. Из-за расширившейся вести об их приходе, которая ввергла всех в ужас, невозможно было продолжать задуманный поход против кривичского населения. Но братья однако сожгли небольшой город Ногартен (Nogarten) и причинили много вреда землям, принадлежащим этому городу. Ночь провели перед замком кривичей, а на следующий день пошли на врагов и градом стрел нанесли друг другу порядочный урон. Там был подстрелен Диван, дворянин из помезанов, который умер по пути назад. Когда стало ясно, что поход потерпел неудачу, то войско оттуда отправилось назад, удрученное и лишенное боевого духа, так как худшей неудачи у них еще не было.

Когда они вернулись туда, где оставили запасных лошадей с продовольствием, вся их надежда и опора в лишениях была разбита напрочь, так как Давид Городецкий убил более тридцати их людей и забрал все, что там было - провизия и военное снаряжение – все, что помогло бы войску выйти из трудного положения. Он также захватил пятьсот лошадей и увел их к Гарте (сов. Гродно). Какие поднялись вопли и стенания, так как ни у кого не было хлеба и другого продовольствия. Из-за этого все войско затосковало и полностью лишилось боевого духа. На протяжении всего пути назад в безлюдной глуши они, голодая, были вынуждены есть лошадей. Многие отважные и удалые рыцари копались в земле в поисках кореньев, иные продлевали свою жизнь, поедая листья. Немало из них умерло из-за чувствительности организма, который не мог ни принять, ни переварить грубую пищу. Их большая надежда на вторую стоянку с провизией тоже рухнула. Когда они пришли туда, то там они ничего не нашли, даже людей, которые стояли лагерем и охраняли его. Все, ничего больше не было по дороге на родину, поэтому возвращение войска затянулся на большой срок. Из-за роковой ошибки, что они ушли оттуда [из-под Гарты], все они умерли. Они больше никого не встретят, ах, какая боль легла на сердце каждому из них. Вся их надежда и уверенность исчезла в один момент. Они не знали, что им нужно делать. Они бросали друг на друга взгляды, достойные сожаления, в которых ужас передавался от одного к другому. Сиявшие до этого надеждой, их румяные прекрасные лица теперь потухли и стали цвета земли от предстоящих им страшных лишений. Из-за грозящего меча голода никто не мог никому сострадать – все были одинаково равны перед ним. Страшная предстоящая нужда мучительно тяготила бурную душу маршала и как он себя открыто ни показывал веселым рыцарем Господа, то сейчас он рыдал, после чего отдал распоряжение войску, что каждый может скакать туда, куда он хочет, чтобы спасти свою жизнь.

И помчались они в большой спешке так, что некоторые проходили в день более двадцати миль и охотились по пути на родину. Многие из них уже обессилели и с трудом передвигали ноги уже через шесть недель с того момента, как они отправились оттуда [от второго лагеря]. Из-за жестокого сильного голода они выглядели как почерневшие от огня деревья, так что их едва можно было узнать, поскольку от самой земли кривичей ни один из них на протяжении более сотни миль, мы уже не говорим о том, что ел, а даже не видел хлеба. Из оставшихся в живых после этого похода некоторые в одно мгновение испустили дух от еды, которую, возвратясь, наконец получили.

* * * * *

Об одном брате

В этом же году 53 в конвенте Кёнигсберга был похоронен брат Ян, саксонец, как я слышал, прозванный Гильберштедтом. Когда суетный мир еще держал его в своих оковах, то обыкновенно он проводил жизнь в грехах и бесчестье. За это он был наказан Богом – в один день свалила его тяжелейшая хворь, которая так стремительно протекала так, что он уже напоследок исповедался, причастился частицей тела Господа нашего и был помазан святым елеем. И хотя из-за болезни он лежал уже на смертном одре, но старые бесы толкнули его на грех и он девушку, которая за ним больным ухаживала, похотливо изнасиловал. Как это случилось, то Бог позволил черту, чтобы он его вместе с кроватью поднял в воздух высоко над землей и обратился [черт] к нему с такой речью: "О, ты ничтожный, как отваживаешься ты на пороге большой святости, которая тебе уже почти досталась, творить такое позорное бесчестье перед Ликом Творца?" Ужасный страх охватил сердце грешника, так что он начал молить о помощи Марию и она явилась ему и сказала, что поможет ему, если он оставшуюся жизнь проведет в качестве брата Немецкого ордена. И едва он поклялся ордену, то черту велели отпустить его и он упал в болото невредимым, поскольку Мария берегла его. Болото находилось от того места, откуда унес его черт, всего лишь на полмили. После этого он пошел прямо к городу, ориентируясь по звуку, и все рассказал людям. Они поверили его рассказу, поскольку кровать обнаружили в том болоте.

Текст переведен по изданию: Nikolaus von Jeroschin. Kronike von Pruzinlant. Chronik des Preussenlandes. In Auswahl herausgegeben mit einer Uebertragung ins Neuhochdeutsche von Achim Masser. Nicolai. 1993.

Комментарии

Тевтонский (Немецкий) орден (Т. О.) был создан как третий большой палестинский орден в 1198/99 гг. За короткое время из первоначальное братство госпитальеров из Аккона превратилось в рыцарский орден. Это объясняется требованием нового сообщества как со стороны Гогенштауфенов, так и изнутри, чтобы были позаимствованы правила двух предыдущих орденов с перспективой на борьбу с язычниками, как и тамплиеры, в то время как орден занимался тем, чем и орден ионитов – оказание помощи, уход за больными. Орден мог иметь в своем распоряжении уступку для крестовых походов и большое число видных дворян не только поодерживало, но и вступало в орден. Орден быстро разрастался за пределами Святой земли и был достаточно раздробленным, но значительные владения в основном были только в Германии. Согласно нормам орден не ограничивал себя только членами - выходцами из Германии, он был, опустив исключения, с самого начала "немецким" рыцарским орденом. Его название звучало в сокращенной форме уже с самого начала "Тевтонский (немецкий) орден" или подобным образом, в то время как официальная форма названия относилась к госпиталю Марии в Иерусалиме: "Орден братьев госпитальеров Святой Марии Германской Иерусалимской".

Сын тюрингского министериала Герман фон Зальца – четвертый великий магистр Тевтонского ордена. Орден более всего использовал дипломатический талант Германа, который был вхож как в императорский двор, так был на высоком счету при папском дворе. В течение его пребывания в должности начался стремительный рост Тевтонского ордена, не в последнню очередь из-за укрепления власти Гогенштауфенов. Великий магистр был пожизненно избираемым верховным руководителем Тевтонского ордена с местонахождением в Акконе, позже в Венеции (с 1291 года), в Мариенбурге (с 1309 года) и соответственно в Кёнигсберге (с 1466 года).

Конрад I., (польский) герцог Мазовии (*1187, †1247). Приглашение последовало зимой 1225/26 после двух крестовых походов (1218 г. и 1221-1223 гг.), которые провалились, и особенно северная часть владение герцога страдала от контрударов пруссов.

Fratres militiae Christi de Livonia, Орден братьев меченосцев, который прибыл в Ливонию для крещения язычников. После поражения этого ордена в битве при Сауле (1236 год) его остатки в 1237 году объединились с Тевтонским орденом.

Послами были Конрад Ландсбергский и Отто фон Заляйден.

Орден заботился в первую очередь об укреплении в завоеванных областях собственной самостоятельной власти. Результатом была привилегия императора Фридриха II от 1226 года (Золотая булла Римини) и договоренность с герцогом Мазовии в 1230 году (Крушвиценский договор). Конрад мог не ограничивать собственную власть ордена, тем более что он не добился успеха, создав отдельный рыцарский орден – Добринский орден (в 1235 объединился с Т. О.). В 1234 году последовало полномочие от папы (Риетская булла) несмотря на вмешательство конкурирующего прусского епископства Кристиана фон Лекно.

Епископу Кристиану.

Евангелие от Матфея 19, 27.

Исайя. 51, 3.

Герман Балк, ланд магистр Пруссии (1230-1239) и Ливонии (1238/39). Ланд магистр – это титул, который указывает на то, его носитель – представитель верховного магистра в землях ордена Пруссии и Ливонии.

Иешуа. 1, 6.

Дитрих фон Бернхайм, маршал ордена (1228-1244). В Тевтонском ордене было пять центральных должностей: гроскомтур (управление хозяйством), маршал (военная деятельность), тресслер (финансы), трапир (одежда) и спитлер (медицина).

Непонятное указание. Во всяком случае в 1233 году речь не может идти об обедневшем дворянине слуге-еретике Конраде Марбургском, бывшем духовнике Елизаветы Тюрингской (*1207, †1231, была уже причислена к лику святых в 1235), над могилой которого Тевтонский орден, правопреемник его марбургского прихода с 1234 года, постороил церковь Елизаветы.

Особенно ранние замки Тевтонского ордена в первую очерердь имели стратегическую функцию. Своей оборонительной мощи (деревянно-земляные) замки в большей степени обязаны хорошо выбранному местоположению. Чтобы обеспечить взаимопомощь и и доставку провизии, укрепления строились на расстоянии 35 – 45 километров друг от друга и располагались вдоль водных путей, на которых использовался водный транспорт для всех целей. Вниз по Висле были построены замки в следующем порядке: Фогельзанг (1228?), Нессау (1230/31), Торн (1231), Кульм (1232), Мариенведер (1233), Реден (1234), Эльбинг (1237).