Чтение онлайн

– Вы Сапожникова?

– Я – Шустер!

– Шустер – это кличка, а фамилия ваша Сапожникова?

– Ха-ха-ха, – разрядила обстановку Шустер. – Вы имеете в виду перевод моей фамилии на русский язык? Да, «шустер» по-немецки —«сапожник». Вы немецкий изучаете?

– Немецкий, немецкий, – торопился Джой выложить пароль до конца. – Если вы «сапожник», то у меня есть для вас партия импортных сапожек.

Комсомолка 20-х просидела минуту с отвалившейся челюстью.

– Так вы не студент, а фарцовщик! Кто вас ко мне прислал?

Джой чистосердечно признался, что его прислала «Божья коровка». И показал старушке прикрепленную на отвороте пиджака железку-значок. Шустер лишилась дара речи.

Назавтра город облетела весть о подрывной организации, которая, воспользовавшись нашими трудностями, предлагает импортную обувь в обмен на секретную информацию. Народ, посудачив, решил, что деятельность организации в нашем городе бесперспективна: те, кто владел секретной информацией, в импортной обуви не нуждались, а те, кто желал бы иметь импортную обувь, не располагали секретной информацией.

Слух о простодушном Джое и придуманной для его розыгрыша организации быстро облетел окрестные улицы. Желающих принять участие в бесплатном развлечении становилось все больше. Через пару недель в «Божьей коровке» так или иначе принимали участие почти все юноши, проживающие в центре Советского района.

Естественно, что познакомиться с Джоем пожелал сам Мэр – Эдик Гнездовский. Официальной власти в России понадобится еще сорок лет, чтобы ввести такую должность, но уже в 1956 году она была учреждена самостийно. Мэр пришел не один, а с девицей, которую представил как «мисс Лолу – правую руку швейцарского шефа организации». Всю беседу Мэра с Джоем «мисс Лола» удивленно молчала, вероятно, из конспиративных соображений.

Мэр одобрил деятельность нового члена организации и пожелал ему дальнейших творческих успехов.

– Крепитесь, Запад нам поможет! – сказал он на прощание голосом Остапа Бендера.

Организация испытывала острые финансовые трудности. Бильярдные турниры Джоя доходов не приносили. Старые члены общества выдохлись и не могли предложить свежих литературных шедевров. Так что на издание произведений Джоя пришлось взять кредит в швейцарском банке. Автора успокоили: после издания все расходы будут покрыты с лихвой. Пока же деньги решили брать у КЭБа. Вообще-то КЭБ – это концертно-эстрадное бюро, но в городе так звали Федорова, который это бюро возглавлял.

КЭБ имел рост метр с кепкой, и когда «Трест очистки» не успевал убирать с улиц снег, кепку КЭБа не видно было из-за сугробов. В служебную «Эмку» он запрыгивал с какого-нибудь бугорка, как ребенок на кобылу.

У КЭБа было много жен, много детей, много поклонниц, много юмора, много авторитета и, как говорили злые языки, много денег. КЭБ наводнял Б-ск цыганскими ансамблями, хорами, опереттами и зверинцами с такими измученными недоеданием хищниками, что их было жаль даже больше, чем людей.

Вот у этого человека Джой попытался ночью в подъезде отнять папку, «в которой деньги лежат». КЭБ, несмотря на миниатюрные размеры, оказался не робкого десятка. Борьба закончилась тем, что оба, сцепившись, скатились с лестницы. Операция была провалена…

Организация на время прекратила активную деятельность, тем более что кончились студенческие каникулы и многие ее члены разъехались на учебу. Джою это было преподнесено как отъезды в целях конспирации. Самому ему были вручены командировочное удостоверение и билет в общий вагон до Москвы, где он должен был связаться с резидентом и предъявить в качестве пароля половинку пятикопеечной монеты. Джой всячески пытался уклониться от командировки, и был посажен в вагон чуть ли не силой.

– Помни, у нас длинные руки, – зловеще предупредил Толян, оттесняя его грудью в тамбур. – Командировочные мы тебе не даем, так как ты по прибытии будешь поставлен на полное довольствие. Обратный билет тебе тоже возьмут.

Поезд тронулся. Джой стоял у окна и то ли махал, то ли грозил провожающим рукой.

Джой исчез. Напрасно ждали от него вестей, караулили у дома, спрашивали у знакомых. Наконец всё прояснилось: Джой не поехал в Москву, а добровольно явился в милицию с повинной.

Через какое-то время на дверях атомного убежища появился замок. За членами организации началась слежка. Вычислить «хвост» было несложно – из-под гражданского пальто виднелись галифе и сапоги. Литераторы-террористы водили его по квартирам советских и партийных работников, посещая под разными предлогами всех знакомых и незнакомых, по репетициям драмкружков и духовых оркестров, танцверандам, ресторанам и спортзалам.

Видимо, не получив нужного результата, органы решили использовать «перевербованного» Джоя. Появившись, как ни в чем не бывало, он стал требовать активизации подрывной работы, освобождения заключенных, захвата банка, диверсий на железной дороге и еще бог весть чего. Основной задачей, как все понимали, было выявление наличия оружия у организации. Ради достижения этой цели Джой готов был даже ехать в село Чаусы, где, как ему когда-то говорили, спрятана танкетка.

Игру пора было кончать. Все это понимали, но расходиться так бесславно никому не хотелось, и было решено имитировать взрыв моста через Нижний Судок.

Поздней сентябрьской ночью «диверсионная группа» в кромешной тьме, по мокрому от дождя репейнику пробиралась к центральной опоре моста. «Группа прикрытия» окопалась на кромке оврага, блокируя возможные контратаки. Наконец подрывники достигли цели и начали готовить адскую машину. Джой видел, как заводили часовой механизм и маскировали место установки. Когда была дана команда на отход, Джой, прыгая кошкой, понесся наверх, тяжело дыша и ломая кусты.

Часом позже у опоры колдовала приведенная Джоем оперативная группа. Ей удалось успешно обезвредить картонный ящик из-под конфет горпищекомбината с силикатными кирпичами и стареньким будильником внутри…

На этом можно было бы поставить точку, так как литературно-террористическая организация «Божья коровка» прекратила свое существование.

Прошли годы. Участники розыгрыша повзрослели: кто-то уехал из города, кто-то женился. Через четыре года после описанных событий Кава (Владимир Веселков) по никому не понятным причинам снял со стены отцовское ружье, уехал в лес за мясокомбинатом и застрелился. И тут история «Божьей коровки» получила свое скандальное продолжение – в Б-ске был старательно подготовлен истеричный, показательный судебный процесс.

Пафос его заключался в следующем. Вот, посмотрите, каковы те, кто «смотрит на Запад». Вот каков наш коммунистический ответ на ваши «шуточки». Вот что с вами будет. Зарубите себе на носу! Название «Божья коровка» стало нарицательным.

…С фотографии одного из надгробий на б-ском кладбище смотрит улыбающееся лицо 19-летнего красавца Кавы, и в страшном сне не представлявшего, что все его друзья, включая увечного Джона и вечных девственников Боба и Чижа, станут «насильниками» и злодеями, которыми многие десятилетия будут пугать городских обывателей.