Чтение онлайн

— Да, я знаю. Отец мало уделяет внимания этим землям и границе, сморщеннолицые чересчур осмелели, — согласился я, вновь взглянув в серебряное зеркало, — но я всё исправлю.

И хоть с серьгой и обтягивающей рубахой я походил больше на эльфийку, аршинные плечи, закаленные в сражениях, и слава бесстрашного воина не дадут повода злословить гостям, уж в этом я не сомневался.

— В традиционном наряде вы прекрасны, — заверил старик, довольно осматривая плод своих трудов, — настоящий принц Светлого леса, — и я довольно улыбнулся.

В городе царила весёлая суматоха. Прямо на главной площади, среди зелёных деревьев торопливо устанавливались шатры и столы, на ветви навязывались длинные полотна белой вуали. Ветер колыхал на волнах тонкие ленты, вздымал волосы девушек, что устроили танцы прямо в главной арке, одна из них затянула балладу о драконе, перебирая тонкими пальчиками сверкающие струны арфы.

Все должно случиться совсем скоро. Я получу земли, за которые сражался долгих сорок лет, за которые терпел боль от восемнадцати ран на теле, земли, к которым я шёл всю свою жизнь.

И хоть чаще на троне восседали старшие дети, так было не всегда. На нём побывали и дочери, и умные жёны, и младшие сыновья. К тому же разница у нас с Визаальтом была всего в один день, это же такая мелочь! Отец, как бы я его не презирал за слабый характер, слыл мудрым королем. Правитель был обязан выбрать самого достойного члена семьи для передачи короны, того, кто нужен народу Светлого леса в этот момент. Ну, а в том, что сейчас землям нужен воин, я не сомневался. Отец, что правил почти полтора века, прославился мудростью, земли под его рукой находились в равновесии, относительном благоденствии. Ему удалось сохранить богатства Светлого леса, хотя месторождения эльфийской руды — лучшего и легчайшего метала в Дароне, — при его правлении иссякли. И тогда он наладил торговлю лечебными эликсирами с соседними государствами, простые эльфы почти не почувствовали изменений, наша медицина славилась веками и благодаря отцу приносила немалые деньги.

Но я считал крайне унизительным тот факт, что мы до сих пор платили дань азагурам. Какая-то мерзкая раса, в которой достойных вряд ли можно перечесть по пальцам одной руки, едва лучше низших тварей, почему-то кормилась за счёт труда эльфов! Само осознание возмущало до глубины души, и после гоблинов и орков я намеревался прекратить это унизительное содержание. Планы переполняли меня, роились и путались, мне ещё столькому предстоит научиться на троне, я был взволнован и лёгок, как перед началом боя.

— Приветствую, брат, — раздался сзади голос Визаальта, легкая, будто девичья, ладонь легла на плечо.

Нехотя обернулся: почему-то именно сейчас я ощутил к нему сильнейшую неприязнь. Голубое одеяние Визаальта делало его глаза ещё выразительнее, они всегда так выделялись на лице, смотрели на меня с каким-то снисхождением, будто он познал то, что мне не доступно.

— Приветствую, — едва заставив себя разжать зубы, ответил я.

— Твой грифон здоров, мы, наконец-то, его излечили, — сообщил брат, воображая себя великим целителем, хотя магии в его крови было ровно столько, сколько и в моей.

— Кого благодарить? — ответил я, скрывая насмешку, но Визаальт не заметил этого, или только сделал вид.

— Благодари наших лекарей и корни окопника, — усмехнулся он так высокомерно, что мои кулаки непроизвольно сжались.

— Удачи на церемонии, — выдавил я.

— Она мне не нужна, — бросил Визаальт, удалившись прочь и оставив меня кипеть от злости.

Понемногу в столицу стекались гости, от разноцветных знамен именитых домов болели глаза, я не привык к такому разнообразию красок.

— Высматриваете будущую невесту? — поинтересовался неизвестно откуда возникший Сабат.

— Нет, мне хватает Даландин, — отмахнулся я, старик смерил меня холодным взглядом.

— Дочь лекаря, пусть и лучшего в городе, не достойна принца. Твоей женой она не станет никогда, — отчеканил Сабат и сердце неприятно сжалось, он был прав, но это всё равно мне не нравилось, — твой отец был бы рад крепкой дружбе с тихарийскими полями, к тому же их княжна красива, — намекнул нянь, легонько толкнув меня в бок, когда мимо прошла женщина под зелеными знамёнами, — прибрежные земли тоже сладкий кусок, их княжна ещё краше, — советовал Сабат, кивая в сторону синих знамён.

— Это всё не важно! — отмахнулся я, — такие мелочи решу на троне.

— Пусть так, но даже если не … — я сверкнул глазами так, что старик осёкся, — если вдруг не ты примешь корону, о выборе жены стоит думать внимательно, это не мелочь.

— Я займу трон! — отрезал я, — никаких "если", я достоин его.

— Я ведь не сказал ничего о достоинстве, — тихо возразил старик, однако рассуждения окончил.

В музыке и цветах утопал город, маги постарались взрастить к празднику сотни цветущих лоз, белые цветы срывались от собственной тяжести, то и дело падая, кружась и закручиваясь опускали под ноги свои нежные лепестки, чтобы быть растоптанными толпой. Подняв бутон, Сабат осторожно приколол мне его на рубашку.

Вечерело, вокруг танцевали девушки и парни, все веселились, играла задорная музыка, и музыканты всё ускоряли темп танцев. Столы были заставлены угощениями, но, ни один кусок не лез в горло, волнение сжало цепко, сковав узкими цепями горло даже для вина. Меня и Визаальта расположили по обе стороны от отца, что восседал в центре. Я не сводил глаз с терновой короны — символом того, что власть бывает тяжела, — серебряные и золотые ветви терновника сплетались в причудливом узоре и были смешно велики для старческой головы и вытянутого, худого лица.

Рука поднялась вверх, музыка тут же затихла, король встал, окруженный подданными, сердце стучало так скоро, как ни на одной из битв. Взяв лампу, отец направился вперёд, белый свет падал на землю, вырывая из тьмы белоснежные опавшие бутоны, нам с Визаальтом выдали лампы, вдохнув поглубже, я направился вслед за процессией. Белый замок распахнул свои двери для всех гостей, путь к Священному Дубу — сердцу замка, — лежал через Храм Теней.

В свете сотен ламп сверкали золотые буквы, скоро, совсем скоро…

ГЛАВА 5. ВАГАРДА. БОЛОТО БЛИЗ ШИМСУНА

Жёсткое мясо совсем не жевалось, челюсти свело, а я едва откусила треть. Похоже, тот, кому оно раньше принадлежало, умер не от топора мясника, а от глубокой старости.

«Что ж, скоро и этого удовольствия не останется», — с грустью подумала я, окидывая взглядом остатки пайка.

Сидела, приложившись спиной к толстому стволу, поросшему мягким мхом, зад неприятно холодило, все-таки чувствовалась осень. Да и в общем-то Шимсун, — городок, неподалеку от которого пропал Близир, — был более холодным, чем прибрежный Асестим. Но королевскую гвардию это заботило не сильно, амуницией потеплее снабжать никто не торопился, да и паёк не расширили. Сделав усилие, всё же прожевала последний кусок из мешка, живот недовольно просил продолжения, но ничем порадовать его я не могла.