Чтение онлайн

По конструкции устройство напоминало надутую рыбу фугу [5] с вытаращенными глазами, тело которой служило кабиной, а глаза – иллюминаторами. Внутри помещался большой пузырь, наполненный воздухом для дыхания.

Ученые и правители не усидели на своих местах и окружили чудо-машину. Кианит объяснил, что на создание аппарата его натолкнул лунфилет. Если драгомирцы покорили воздух, то почему бы не дать им шанс познакомиться поближе и с водным миром?

В изобретении Кианита обнаружились некоторые недоработки, все-таки он был еще слишком молод и неопытен, однако ученые сошлись во мнении, что идея отличная. Ее можно будет усовершенствовать, и мечта многих драгомирцев увидеть подводный мир осуществится.

Эссантия тоже оценила изобретение Кианита, о чем свидетельствовало вышедшее на пару минут солнце. Кианит был допущен к следующему этапу при условии, что он доработает свой аппарат совместно с учеными Драгомира.

Не успели смолкнуть аплодисменты, как на площади появился Эгирин. У него не было ни стола для экспериментов, ни чудо-аппарата, ни вооруженных воинов. Его не сопровождали всполохи огня, как у Аметрина, струи воды, как у Кианита, с неба не сыпалась сверкающая пыльца, как у Виоланы. Не было ни цветов, ни боя барабанов, ни торжественной музыки, чтобы усилить эффект. Ничего не было. Он был один и немного смущенно остановился перед трибунами.

Глубоко вздохнув, Эгирин оглядел ряды зрителей, которые в предвкушении очередного чуда даже привстали. Но он не двигался. Он просто стоял и, как будто напряженно думая, сжимал и разжимал кулаки.

– Ну же, Эгирин, – поторопила его Цитрина. – Твоя очередь. Продемонстрируй нам свое изобретение.

Эгирин громко вздохнул и попросил принести стул. Организаторы поединков быстро выполнили его просьбу, и вот одинокий стул стоял около не менее одинокого Эгирина. Все это смотрелось странно и нелепо. А где же зрелища, фейерверки, хоть что-нибудь? Вновь повисла неловкая пауза. У Луны от переживаний свело спину между лопатками, а ладони стали липкими. Всем сердцем она была с Эгирином.

Пауза затягивалась. Драгомирцы начали изумленно переглядываться.

«Неужели сын великой ведьмы и серьезного ученого ничего не смог сделать и сейчас провалит этап с позором?» – с тревогой думали они.

Сардер промокнул платком лоб, на котором выступила испарина. Янтария затаила дыхание. Они, как и остальные зрители, не знали, что придумал их внук.

Эгирин вновь вздохнул и тихо сказал:

– Добрый день!

Зрители опять переглянулись. Нашел время здороваться.

– Я заранее прошу у всех вас прощения!

Зрители вперили в Эгирина недоуменные взгляды. По рядам пролетел еле слышный ропот.

– Очень прошу не удивляться тому, что я сейчас сделаю. Вы все поймете. Обещаю.

А это уже интереснее. От любопытства некоторые вскочили и стали криками подбадривать Эгирина, который продолжал нерешительно мяться около стула.

– Давай уже, а!

– Покажи, что ты придумал!

– Хватит тянуть! – полетело с разных сторон.

Пододвинув стул, Эгирин начал медленно раздеваться. Он аккуратно снял белоснежную мантию, оставшись в черных брюках и светлой рубашке. Повисла тишина. Драгомирцы с изумлением смотрели на него. Эгирин еще раз обвел публику взглядом и начал расшнуровывать высокие ботинки. Разувшись, он поставил ботинки у стула, на них сверху водрузил носки. Затем, пытаясь справиться с волнением, скатал носки и затолкал их в ботинки.

– Что он делает? – зрители начали громко перешептываться.

Цитрина поправила прическу и нервно спросила:

– Эгирин! Мальчик мой! Ты точно уверен, что для демонстрации тебе не нужны ботинки?

Эгирин обреченно кивнул и быстро снял с себя рубашку, а затем и брюки, оставшись в черных хлопковых трусах и майке.

Зрители стали посмеиваться, а девушки дружно ахнули. Самые смелые кристаллианки даже взлетели в воздух, чтобы было лучше видно. Они начали кидать в Эгирина цветы и игриво восклицать:

– Вот это да!

– Незабываемое зрелище!

– Чур, я с ним иду на свидание! Прямо сегодня! – одна из молоденьких кристаллианок практически вылетела на площадь.

Луна невольно сжала кулаки. Ей так и хотелось одернуть нахалку. На ее счастье, в дело вмешалась Криолина, одним взглядом наведя порядок.

Эгирин, слыша все это, густо покраснел. Закусив губу, он быстро снял майку. Сардер вскочил и закричал:

– Эгирин, что ты делаешь? Немедленно оденься!

Тот грустно посмотрел на деда и только развел руками.

Быстро взяв из кармана рубашки небольшой шарик, он раздавил его между пальцами над головой и в ту же секунду исчез. Остались только черные трусы, странно висящие в воздухе. Это выглядело так нелепо и необычно, что драгомирцы на несколько минут потеряли дар речи.

Им, конечно, не привыкать к летающим предметам. Они насмотрелись на висящие в воздухе вазы, летающие будильники, передвигающиеся тарелки, которые сами приземлялись на положенное им место. Все это постоянно демонстрировали кристаллианцы, которые не упускали возможности показать свой дар в действии. Но такого они еще не видели никогда. Летающие черные трусы стали для них событием года. Умом они понимали, что внутри них, так сказать, по-прежнему Эгирин и он никуда не делся, а стал невидимым, но отказывались в это верить.

Сказать, что трибуны онемели, значит не сказать ничего. Молчали все: и зрители, и правители, и старейшины, и Луна с Сентарией. Драгомирцы в эту секунду были похожи друг на друга. Приподнятые брови, которые уползли чуть ли не за пределы лба, вытаращенные глаза, приоткрытые рты, силящиеся вытолкнуть хоть какой-нибудь звук, будь то «о-о-о», или «ба-а-а», или сложное «ого». Руки замерли у лиц, крепко прижатые к щекам, а головы синхронно качались влево-вправо. Словно тысячи близнецов пришли на поединки.

Между тем черные трусы немного полетали над площадью, затем Эгирин в обратном порядке начал одеваться. Брюки сами по себе взметнулись в воздух и, словно наполнившись воздухом, приняли форму тела, которое никто не видел. Через минуту рубашка заняла положенное место. Не говоря ни слова, драгомирцы смотрели, как сами по себе застегиваются пуговицы. Надев носки и зашнуровав высокие ботинки, фигура человека без рук и головы церемонно поклонилась и застыла в ожидании, когда зрители придут в себя.

Первым не выдержал Сардер. Стремительно спустившись с трибуны правителей, он практически бегом приблизился к внуку и опасливо ткнул пальцем в то место, где, по его предположению, должна была быть щека. С облегчением он ощутил живое тепло.

– Ай! – возмущенно воскликнул Эгирин из пустоты. Не каждому понравится, когда тыкают пальцем прямо в щеку в опасной близости от глаза.

– Что это такое? – спросил Сардер. – Что ты на себя высыпал? Я видел, как ты раздавил стеклянный шарик.

– Я назвал изобретение «пыльца-невидимка», – ответил Эгирин.