Чтение онлайн

— Зачем? В гневе спрашивала она.

— Вам было так это нужно? Из-за меня? Из-за какого-то Циркача?! У Элисон была истерика. Она молотила Деза по груди, продолжая верещать, как маленький ребенок.

— Да неужели, вы настолько Идиоты? То, что он сказал мне — не самое обидное из того, что мне говорили за всю жизнь! Дезмонд продолжал стоять и слушать Элисон. Он был спокоен.

— Вступились за Урода, теперь довольны? Где Квентин? Что теперь будет?! А если узнают родители?!

Дезмонд взял её за плечи и отстранил от себя. На минутку, её заплаканные глаза округлились. Он смотрел ей в глаза. Они ничего не говорили. Парень держал её за плечи на вытянутом расстоянии пару мгновений, затем, подтянул её к себе, перехватывая Элисон за талию одной другой, под голову другой рукой. Он впустил свои пальцы в её волосы, а рукой сжал по крепче талию. По телу Элисон прошла дрожь, в виде миллионов мурашек. От прикосновения Дезмонда её тело становилось ватным, казалось, будто ноги подкосились. Небольшим рывком, он подтянул её к себе, и прилип к её губам своими. На секунду, Элисон не поняла что произошло. Она, будто вышла из состояния чар и поняла что происходит. Она уперла руками в Деза, чтобы оттолкнуть, но, потом, поняла что ни этого она хочет. Вместо этого, она вцепилась за него и не сопротивлялась.

Будто в мюзикле, стоя на краю крыши, влюбленные целуются, где-то, вдалеке, слышится прелестная музыка, и восходит полная луна. Настолько белоснежная и большая, что казалось, будто до неё можно было дотронуться рукой.

Квентин, что сидел в кабинете директора, внезапно, стал улыбаться. Директор, и другие шишки в приюте решали что с ним делать, а Квентин продолжал улыбаться. Доктор Амелия обратила на Медиума внимание, и обратилась к нему: — МакГратт, что смешного? Все затихли, переводя взор и внимание на Квентина, что развалился на стуле, напротив стола директора. Он улыбался, закидывая руки за голову, вывалив ноги на стол.

— Это было не зря. Сказал он, с потешной улыбкой.

Велма смотрела впереди себя. Дезмонд закончил рассказ и, тоже, притих. Какое-то время, они молчали. Велма достала из кармана пачку. Дезмонд обратил на неё внимание.

Велма извлекла косяк, и протянула Дезу. Тот, вопросительно, посмотрел на неё.

— Вы, точно, с ним похожи. Заметил Дез.

Велма пожала плечами, и сунула косяк в рот, поджигая. Дезмонд продолжал ехать по границе.

— Что случилось с Элисон? Внезапно, спросила Велма. Дез, постоянно отзывался о ней так, будто лелеял её, как дитя. И, постоянно, при упоминании её имени, мрачнел. Вывод напросился сам.

— Со временем, её Дар начал плохо на ней сказываться. Холодно произнес Дезмонд.

Так Велма и узнала о том, как закончила свою юный путь Элисон.

Спустя лишь 4 месяца, после того, как Квентина упекли в Изолятор, это случилось впервые. Элисон часто жаловалась Дезу на боли в руках, и ногах, о том, что, временами, трудно дышать, что-то поднять, и держать голову. Естественно, все Циркачи испытывают подобное, чему никто не предал внимания. Затем, через пару дней после этого разговора — это произошло.

Элисон, к тому моменту, изрядно похудела, как казалось, стала ещё бледнее, чем была. Дезмонд, даже, не успел подумать о том, что, может, что-то не так.

Поднимая пакет молока, в столовой, Элисон, в мгновение, закричала, чем заставила Деза дернутся. Послышался, отвратительный, трескающийся звук, и рука Элисон повисла, как на ниточке. Увидев свою руку, Элисон заверещала.

Мгновенно, она была помещена в изолированное место, и от неё не отходили ни на шаг. Со временем, приехали её родители, что караулили дочь, которая находилась в особой палате.

Эта палата находилась на нижнем этаже, представляло собой огромный стеклянный куб, внутри которого была койка, аппаратура и тому подобное. Там же, дежурил и Дезмонд. Естественно, поначалу, возникали ссоры, между родителями и Дезом, так как никто ещё не знал, что произошло с Элисон. Но, вскоре, Доктор Амалия Престо, вместе с Арчибальдом, докторами и учеными, что прибыли издалека, посадили перед собой семью Элисон и Дезмонда, на чем настоял сам Арчибальд, и они узнали, что произошло, на самом деле.

Вердикт оглашала Амелия Престо, так как вела этот проект, и была проинформирована как никто. Она зачитывала с планшета, И разбавляла своими словами, пока глаза семьи Элисон, и Деза, округлялись. Пока шли слезы и гнев, отрицание и непонимание, а Дез, просто, молчал. Слушал внимательно.

Дело было в том, что Элисон обладала даром, что давал ей возможность мимикрировать все клетки своего тела, и смешивать их с молекулами воздуха, перенося на себя оболочку воздуха. Проще говоря, она, просто стирала свои клетки, приобретая форму воздуха. Затем, когда она хотела вернуться, она, заново, восстанавливала свое тело, собирая разбросанные клетки своего тела по воздуху. Естественно, она не часто применяла этот дар, но, этого хватило, чтобы организм дал сбой. Те клетки, что она выбрасывала, каждый раз, возвращались уже не теми. Они были все слабее и слабее, теряя свои свойства. Так, со временем, её кости и стали как хрупкий фарфор. Кислород переставал попадать в организм, так как сами клетки отторгали его. Растительность перестала функционировать. Зрение упало мгновенно, со временем, стремительно Элисон стара терять слух. Отказала система пищеварения, дыхательная система была нарушена. Постепенно, Элисон сгорала.

Дезмонд долго не мог принять случившееся, поэтому, первое время, он не ходил к ней. Боялся встретиться с ней глазами. Боялся думать. Он, полностью, ушел в себя, и слушал только Наполеона, который был гласом совести. Он, всячески, старался подтолкнуть Дезмонда на правильные мысли, но, парень потерял веру. Он перестал рисовать. Мольберт стоял пустой, в беседке. Шли дни, летели мысли. Из Элисон уходила жизнь, а Дезмонд не выходил из комнаты. Каждый день, в одно и то же время, автомобиль семьи Элисон приезжал. Родители, с каждым днем, выглядели все мрачнее. По их лицу можно было охарактеризовать состояние Элисон. В одно и тоже время, они и уезжали. Каждый день.

Однажды, именно Амелия Престо заметила пустой мольберт. Будучи тем человеком, что открыл талант к рисованию, у Дезмонда, Амелия не могла бездействовать. Она подошла и посмотрела на пустой мольберт. Её внимание, так же, привлек мольберт, что давно был в пыли, лежав около пустого мольберта. Подняв его, Амелия струсила с него пыль и, внимательно, рассмотрела рисунки. Помедлив, слегка, она направилась в общажный блок.

Дверь в комнату Дезмонда была открыта. Амелия вошла, обнаружив мальчика возле окна.

Он не обратил внимания на гостью, но знал, кем она была. Амелия подошла к окну.

— Она же не… Начал было Дезмонд. Голос был хриплым, уставшим.

— Нет. Пока нет. Покачала головой Амелия. Дезмонд выдохнул.

— Я пришла отдать тебе это. Амелия протянула Дезмонду холст. Дезмонд взял его и глаза стали печь. По телу пробежала холодная дрожь. На холсте была та, удивительная птичка, и куча другой мазни.

— Я знаю, что так криво ты её точно не нарисуешь. Произнесла Амелия.

Дезмонд взорвался, одновременно смехом и плачем. Амелия засмеялась с ним, но, затем, Дезмонд стал хлюпать носом. Истерика подступила.

— Ты не можешь прятаться вечно. Начала было Амелия, и Дезмонд опустил голову ей на грудь, и зарыдал. Это была самая настоящая безысходность. Трусость. Горечь потери.

— Ты будешь жалеть ещё больше чем сейчас, Дезмонд. Продолжала говорить Амелия, пока Дез захлебывался.

Она приобняла мальчишку.

— Почему она? Спрашивал Дез. Амелия молчала.

— Она заслуживала этого меньше всего. Шептал парень.

Амелия сочла свой долг исполненным, и встала. Подойдя к двери, она обернулась на Дезмонда.